Чтение онлайн

– И больше никого нет?

Священник снова покачал головой.

– Разве для зимы это не редкость?

Священник посмотрел ему в глаза.

– В общем-то нет. Самые холодные месяцы уже подходят к концу. Есть два времени года, когда бедняки болеют чаще всего – когда на улицах лед и когда по ночам так жарко, что им приходится оставляют двери и ставни открытыми, чтобы хоть как-то охладить свое жилище. Летом у нас бывает много больных трясучкой. А зимой болеют главным образом грудными заболеваниями.

– Понятно. – Олио повернулся к сопровождавшему его из дворца магу. Он не мог вспомнить, как того зовут. – Где сегодня прелат Фэнхоу?

– У него важная встреча с теургией, ваше высочество. Что-то, связанное с армией, которую мы отправляем весной на север.

Тут Олио вспомнил, как Эдейтор что-то говорил об этой встрече. Мысли его перескочили к планированию кампании; до сих пор он был лишь косвенно вовлечен в это, но отныне ему придется присутствовать на военных советах – в конце концов, ему ведь предстояло стать генералом той самой армии. Такая мысль, бывало, забавляла его, но по мере того, как близилось время выступления в поход, перспектива вести в бой более опытных людей представлялась ему все более тягостной. Он видел себя целителем, а не воином. Олио считал, что его роль в жизни – возвращать людей с порога смерти, а не вести их на нее. Но его сестра – королева, она дала ему поручение, и он не мог отказаться от него.

– У нас приготовлено перекусить с дороги, ваше высочество, – предложил священник и провел его на кухню. На грубо обтесанном деревянном столе уже стояли миски с ухой и блюда с хлебом и выпечкой; в центре высился кубок красного вина.

– Превосходно, – одобрил Олио, а затем показал на кубок. – Но это заберите. Горло мне лучше прочистит немного свежего сидра.

– Конечно. – Священник исчез вместе с кубком. Олио ожидал укола сожаления, но не почувствовал его.

«Кое-что все-таки улучшается», – сказал он себе.

Священник появился вновь с небольшим бочонком сидра, и Олио уселся за стол с ним и магом. Сперва его сотрапезники говорили слишком почтительно, но через некоторое время они почувствовали себя уютнее, и Олио, к своему удивлению, обнаружил, что это застолье ему действительно по душе.

Арива положила ладони на живот. «Да, – подумала она. – Девочка». Ее переполняло какое-то чудесное, незнакомое ощущение, и она рассмеялась от радости. Спящий рядом с ней Сендарус что-то пробормотал во сне и перевернулся, уронив руку ей на грудь. Она рассмеялась еще сильней.

Сколько времени она беременна? Одному богу известно. За последние два месяца они с Сендарусом так часто занимались любовью – и ночью, и утром, как-то раз на соломе в королевских конюшнях, а другой раз – у него в покоях, покуда его отец ожидал встречи с ним.

Значит, ребенок появится летом или осенью. Возможно, у ее дочери будет общий с ней день рождения. А у королевства будет еще одна Ашарна. И какие же у Ашарны будут братья и сестры? Например, еще одна Арива, и Берейма, и Олио. А почему бы и не Марин? Или даже Оркид? Это вызвало бы улыбку на лице канцлера и – что столь же приятно – гримасу на лицах всех аристократов из Двадцати Домов.

К концу осени Хаксус наверняка будет усмирен, а Линан – убит. Девять месяцев – и королевство снова обретет мир, которым оно наслаждалось при первой Ашарне, а также получит новую наследницу престола.

– Быть может, мы не остановимся на разгроме армий Хаксуса, – сказала Арива дочери. – Быть может, мы займем и сам Хаксус, и тогда все земли, кроме пустыни южных четтов, будут принадлежать Гренде-Лир. Я сделаю тебя правительницей Хаксуса, и это назначение сможет подготовить тебя к моему трону, когда придет мое время. – Эта идея показалась королеве весьма привлекательной; у ее матери был лишь один изъян – слишком уж крепко она держала вожжи управления в собственных руках. Берейма начал обучаться править слишком поздно и проучился слишком мало; теперь она поняла это.

Арива перестала думать, дав себе потихоньку уснуть; рука мужа по-прежнему покоилась на ее груди, и снилось ей будущее.

Деджанус сидел за плохо освещенным угловым столиком таверны «Пропавший моряк», закутав в плащ свое массивное тело. Любой, видевший, как он вошел, не мог усомниться в том, кто он такой, но новоприбывшие его не замечали. Он медленно цедил хорошее сто-рийское вино, которое теперь, будучи коннетаблем королевской гвардии, мог себе позволить, и поджидал женщину, которая, как ему сообщили, почти каждую ночь работала здесь.

Она пришла чуть ли не к полуночи, видимо, сильно торопясь, и исчезла на кухне. Через некоторое время она появилась вновь, в замызганном белом фартуке и с деревянным подносом, на котором лежала мелочь на сдачу. Деджанус наблюдал за ней, покуда она переходила от столика к столику, принимая заказы и непринужденно улыбаясь, засовывая в кармашек чаевые. Женщина была пышногрудой, миловидной и чувственной. «Оно и понятно, – подумал он про себя. – Все в его вкусе». Когда она сообразила, наконец, что за плохо освещенном угловым столиком кто-то сидит, то подошла к нему.

– Извините, благородный господин, я не разглядела вас здесь, в темноте. Вам что-нибудь принести?

– Еще вина. – Он протянул ей пустую кружку, и она удалилась. Когда она вернулась, он заплатил за вино, а затем показал ей серебряную крону. Лицо ее расплылось в широкой улыбке, и она потянулась за монетой, но Деджанус убрал руку.

– Присядь.

Улыбка женщины исчезла.

– Понимаю, – безрадостно проговорила она, но тем не менее присела.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал он.

– Могу себе представить.

– Не такая помощь, Икана, – невесело рассмеялся Деджанус.

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – напряглась женщина.

– У нас однажды был общий друг.

– У меня много друзей.

– Этого звали Камаль Аларн.

Женщина охнула и двинулась было встать, но рука Деджануса стремительно метнулась вперед и схватила ее за запястье, удержав на месте.

– Кто ты? – прошипела она.

Свободной рукой Деджанус снова показал ей монету.

– Новый друг. Взамен старого.