Чтение онлайн

Он сказал, что при этом есть три способа действовать: барьер можно принять абстрактно, как препятствие для восприятия; его можно почувствовать всем телом, как пересечение тугого бумажного экрана или же его можно увидеть, как стену тумана.

В процессе моего обучения у дона Хуана он бесчисленное количество раз приводил меня к видению барьера восприятия. Вначале мне нравилась идея стены тумана. Дон Хуан предупредил, что древние тоже предпочитали смотреть на нее таким образом. Он сказал, что в таком видении барьера есть большое утешение и легкость, но за этим кроется серьезная опасность замены чего-то непостижимого чем-то сумрачным и многозначительным. Поэтому его рекомендация состоит в том, чтобы непостижимые вещи оставить непостижимыми, а не делать частью каталога-описи первого внимания.

После короткого периода удобства видения стены тумана я должен был согласиться с доном Хуаном, что лучше этот переходный период удерживать как непостижимое отвлечение, но тогда я уже не мог разбить эту фиксацию своего сознания. Каждый раз, когда я был помещен перед необходимостью разбить барьер восприятия, я видел стену тумана.

Однажды в таком случае я пожаловался дону Хуану и Хенаро, что хотя я и хочу видеть это, как что-то другое, я не могу ничего изменить. Дон Хуан прокомментировал это и сказал, что все понятно, поскольку я зловещий и сумрачный, и что он и я очень различны: у него легкий характер, и он практичен и не чтит человеческую опись-перечисление. Я же, наоборот, не желаю выбросить свою опись в окно, а потому тяжел, зловещ и непрактичен. Я был шокирован и подавлен его резкой критикой и очень опечалился. Дон Хуан и Хенаро смеялись, пока по их щекам не потекли слезы.

Хенаро еще добавил, что ко всему я еще мстителен и склонен к ожирению. Они так смеялись, что, наконец, и мне пришлось присоединиться к ним.

Затем дон Хуан сказал, что упражнения по сборке других миров позволяют точке сборки получить опыт в сдвиге. Меня, однако, всегда интересовало, как получить первоначальный толчок для вывода точки сборки из ее исходного положения. Когда я спрашивал его об этом в прошлом, он указывал, что поскольку настройка – это сила, вовлеченная во все, то точку сборки заставляет сдвинуться намерение.

Теперь я опять спросил его об этом.

– Сейчас ты сам обязан ответить на этот вопрос. Мастерство управления сознанием дает толчок точке сборки. В конце концов, от нас остается очень мало: по существу мы – точка сборки, фиксированная в некоторой позиции. Наш враг и в то же время наш друг – это внутренний диалог, наш каталог-перечисление. Будь воином, отсеки свой внутренний диалог: сделай опись и отбрось ее. Новые видящие составляют точные каталоги, а затем осмеивают их. Ну, а без описи-перечисления точка сборки становится свободной.

Дон Хуан напомнил мне, что он немало говорил о самом стойком аспекте нашего каталога-описи: о нашей идее бога. Этот его аспект, сказал он, подобно мощному клею, удерживает точку сборки в ее исходной позиции. Если я хочу собрать другой истинный мир на других великих диапазонах эманаций, то я должен сделать обязательный шаг и освободить все привязки своей точки сборки.

– Этот шаг состоит в том, чтобы видеть человеческий образ, – сказал он. – ты должен сделать это сегодня без посторонней помощи.

– Что такое человеческий образ? – спросил я.

– Я помогал тебе видеть его много раз, – ответил он. – ты знаешь, о чем я говорю.

Я воздержался от того, чтобы сказать, что не знаю. Если он сказал, что я видел человеческий образ, значит я, видимо, делал это, хотя у меня не было даже отдаленного понимания, что это такое.

Он знал, что происходит со мной. Он улыбнулся мне сочувственно и покачал головой.

– Человеческий образ – это громадная связка эманаций в великом диапазоне органической жизни, – сказал он. – она называется человеческим образом потому, что эта связка появляется только внутри кокона человека.

Человеческий образ – это доля эманаций Орла, которую видящие могут видеть непосредственно, не подвергая себя опасности.

Здесь последовала длинная пауза, прежде чем он заговорил опять.

– Разбить барьер восприятия – это последняя задача мастерства управления сознанием, – сказал он. – для того, чтобы сдвинуть точку сборки в эту позицию, ты должен собрать достаточно энергии. Соверши отрезвляющее путешествие. Помни, что ты делаешь!

Я безуспешно пытался припомнить, что такое человеческий образ. Я почувствовал безнадежное отчаяние, которое вскоре сменилось гневом: я негодовал на себя, на дона Хуана, на всех вообще.

Дона Хуана моя ярость не тронула. Как само собой разумеющееся, он сказал, что гнев – это естественная реакция на колебания точки сборки на команду сдвинуться.

– Пройдет много времени до того, как ты сможешь применить принцип, что твоя команда – это команда Орла, – сказал он. – в этом сущность мастерства намерения. А пока дай команду не раздражаться, даже в худшие из моментов сомнения. Процесс происходит медленно, пока команда не будет услышана и ей не будут повиноваться, как командам Орла.

Он сказал также, что есть неизмеримая область сознания между обычным положением точки сборки и позицией, когда уже нет сомнений, которая является местом, где проявляется барьер восприятия. В этой неизмеримой области воины становятся добычей всевозможных недоделок. Он предупредил меня быть настороже и не терять уверенности, поскольку время от времени я буду попадать в тиски чувства отчаяния.

– Новые видящие рекомендуют применять очень простое действие в тех случаях, когда нетерпение, или отчаяние, или гнев, или печаль охватывают воина. Они рекомендуют повращать глазами, причем направление не имеет особого значения: я лично предпочитаю вращать ими против часовой стрелки.

Движение глазами сразу же сдвигает точку сборки. Это движение дает освобождение. Это временная замена для тебя истинного мастерства намерения.

Я пожаловался на то, что у него нет достаточно времени, чтобы рассказать мне о намерении.

– Все это придет к тебе однажды, – заверил он меня, – одно ведет к другому: одно ключевое слово – и все это вывалится на тебя, как если бы открылась дверь переполненного шкафа.

Затем он вернулся к рассуждениям о человеческом образе. Он сказал, что видеть самому, без помощи другого – это важный шаг, поскольку у всех нас есть некоторые идеи, которые следует разбить, чтобы освободиться, так как видящий – путешествующий в неведомое – чтобы увидеть непостижимое, должен быть в безукоризненном состоянии бытия.