Шрифт:
Глава 1
Лейни Стюарт соединила две детали, автоматически вставила в машинку и приступила к очередному шву. Она уже сделала несколько сотен таких швов за сегодняшний день. Так было вчера. И позавчера. Так будет и завтра.
Хьюстонская швейная фабрика, на которой она работала вот уже четыре года, представляла собой более или менее точную копию одной из ведущих линий в стране по изготовлению спортивных костюмов.
Последнюю неделю Лейни строчила швы на юбках, и каждое утро, садясь за машинку, видела справа от себя огромную стопку заготовленных деталей, ожидающих своей участи. К концу дня эта же стопка была уже слева от нее, в доказательство того, что она не теряла времени даром.
Лейни работала на высокоскоростной тяжелой промышленной швейной машине, представляющей немалую опасность для неопытных людей. Но она приобрела неплохие навыки за эти годы и отменно справлялась со своей задачей.
Цех занимал небольшое бетонное здание, в котором располагались нескончаемые ряды одинаковых машин, освещаемых тусклым светом люминесцентных ламп, прикрепленных к потолку. Это было шумное, пыльное место. Зимой помещение было слишком холодное, а летом — слишком жаркое, но Лейни едва ли замечала эти досадные неудобства. Ей платили поштучно, и все ее внимание сосредоточивалось на количестве выполненных изделий. Ее задача — как можно больше сшить, а значит и заработать. И так — час за часом, день за днем, все четыре года. Многие, считая ее занятие незначительным, могли бы пренебрежительно отнестись к ее деятельности, но это тоже не беспокоило ее.
Несколько лет назад, когда умерла ее мать, оставив ей малолетнего Джои, она, не имевшая тогда ни специальности, ни школьного аттестата, была рада и этой работе. Она и теперь считала, что ее честный и добросовестный труд заслуживает уважения. И это — единственный верный источник средств для достойного существования ее и Джои.
Лейни взглянула на настенные часы: до окончания смены остается час с небольшим, и мысли ее, вот уже в который раз за этот день, снова вернулись к Джои. Она представила, как ее шестилетний брат подъезжает к дому на школьном автобусе, как выходит из него, а у калитки его поджидает Роза.
Лейни с братом жила в небольшом, оштукатуренном розовом доме, разделенном на две части. Одну половину занимали они, а другую — Роза со своим мужем Ифрейном. После обычного ритуала объятий и поцелуев, Джои вприпрыжку бежал в свою комнату, чтобы переодеться, а потом — на кухню, к Розе, за стаканом молока, ломтиком сыра и пирогом с фруктовой начинкой. Лейни хотела знать, чем занимается ее брат в течение дня, каждую его минуту и, раз уж она не могла быть с ним постоянно, то успокаивалась тем, что за ним присматривает Роза.
Лейни делала все возможное, чтобы создать брату уютный мирок, где его окружали бы любовь и надежность, и считала, что мирок этот был бы неполным без Розы. Эта милая седеющая женщина заменила ему добрую заботливую бабушку, и однажды, в порыве откровенности, Джои признался сестре, что ему нравится, когда Роза обнимает его и прижимает к себе, потому что она такая теплая и мягкая, и от нее постоянно исходит вкусный запах пряностей, которыми она пользуется для приготовления еды. Для Джои это были самые замечательные ароматы в мире.
Лейни понимала, о чем он говорит, потому что в детстве она точно так же думала о Розе, их тогдашней экономке, ежедневно встречавшей ее так же ласково и нежно, как сейчас встречает Джои.
Мысли о брате всегда вызывали у Лейни добрую улыбку, так было и на этот раз. Джои был очень дорог ей, и придавал ее жизни особый смысл. Только благодаря ему Лейни закончила вечернюю школу и, получив диплом, поступила на подготовительные курсы в колледж. Не сидеть же ей вечно на этом швейном предприятии!
Лейни подумала, чем займется вечером, после возвращения домой. Утром, отправляясь на работу, она поставила тушить мясо на медленном огне, поэтому заботы об ужине отпадают. Но ей предстоит небольшая стирка, а потом, как всегда, шитье. По ночам ей часто снились огромные стопки выкроенных заготовок, которые ей нужно было шить, и, казалось, им никогда не будет конца. Когда же она просыпалась и приходила на фабрику, то оказывалось, что и в реальной жизни происходит то же самое.
— Лейни!
Услышав свое имя, она оглянулась и увидела бегущего к ней Ифрейна. На лице его, по обыкновению, лежала печать тревоги и озабоченности. Она очень любила этого маленького неутомимого человека. Он работал здесь мастером и помог ей получить это место. А потом, как настоящий друг, он постоянно следил за тем, чтобы Лейни была обеспечена работой и всегда получала необходимое количество деталей для работы на дому.
— Ифрейн! — улыбнулась она. — Ты можешь подготовить мне набор карманов на сегодняшний вечер?
На карманы нужно было наносить аппликацию — цветок розы. Этот труд считался более квалифицированным и требовал больше времени и умения, поэтому и оплачивался дороже. Каждый вечер, уложив Джои спать, Лейни посвящала этому несколько часов.
— Лейни!..
— И, пожалуйста, проверь мою машину. Что-то она дает сбои…
— Лейни!..
И вдруг, сквозь грохот машин она уловила звучащую в его голосе тревогу.
— Что случилось? — спросила она, медленно поднимаясь и чувствуя, как страх постепенно заполняет все ее существо. — О Боже! Что с Джои? С ним все в порядке?
— Нет, дорогая! Боюсь, что не так! — И на его щеках блеснула слеза. — Только что позвонила Роза из больницы… Джои сбила машина. Врачи уже осмотрели его, но для проведения лечения требуется твое согласие.
Лейни сорвалась с места и бросилась к проходной. Ифрейн едва поспевал за ней.
Доктор Рэнд Бэннет закончил дежурство, снял халат и повесил его в шкафчик. День, начавшийся в пять часов по звонку будильника, был суматошным и полным событий. В половине шестого доктор прибыл в клинику и приступил к своим обязанностям. Больные приходили один за другим, не оставляя ему времени для передышки. Но теперь все позади, и, если не случится ничего непредвиденного, его ожидает приятный вечер в кругу друзей.