Чтение онлайн

— Глаза целы?

— Все в порядке, — ответил я.

— А Соломин, наверное, погиб... Передал, что их обошли... Просил дать по нему залп. Доложил, что кавалерийская атака захлебнулась. На этом связь оборвалась...

Что же произошло с кавалерийской атакой?

К рассвету майору Шмуйло удалось собрать около полка кавалеристов. В развернутом боевом порядке эскадроны из балок выскочили на равнину. Открытым полем с расстояния около двух километров они пошли в атаку. У фашистов оказалось достаточно времени, чтобы изготовиться к ее отражению. Поэтому, как только наши конники приблизились к колонне на дальность пулеметного огня, гитлеровцы открыли ураганную стрельбу. Продолжать атаку в конном строю было безрассудно. Эскадроны повернули обратно и скрылись в балках.

После неудачной атаки командир 14-й кавалерийской дивизии принял решение на отход. Мы со своим дивизионом и штабом полка остались одни на пути отступающих фашистов, которых неотступно преследовала 1-я гвардейская стрелковая дивизия.

Снаряды у нас были на исходе. Огонь на ближних дистанциях вести было невозможно: местность ровная и установки под уклон в сторону стрельбы поставить нельзя. Фашистские цепи уже вошли в мертвое пространство, и мы не могли поразить их своим огнем. Приняли решение отходить на Павловку и Кривец. Пока организовали вывод на дорогу боевых и транспортных машин, первая снявшаяся с огневой позиции батарея проскочила поворот на Кривец и пошла дальше через Верхнюю Любовшу на запад, прямо в тыл к фашистам.

Уполномоченному особого отдела Я. Г. Оганезову было приказано любой ценой вернуть батарею. После того как Оганезов уехал, я попросил комиссара Радченко выехать в Верхнюю Любовшу к мосту и обеспечить движение отходящих машин по верному маршруту. Сам же решил оставаться на огневой позиции до тех пор, пока не уйдет последняя машина. Оганезов сумел выполнить поручение: вовремя вернул батарею.

На грузовой машине, оставленной для меня, мы с водителем замыкали колонну. Когда наши машины у моста повернули влево на Кривец, фашисты вышли на холм при въезде в Верхнюю Любовшу. Они открыли огонь из крупнокалиберных пулеметов. К нашему счастью, дорога на Кривец проходила в низине, и пулеметным огнем простреливались лишь верхние части кабин.

По пути в Кривец, в Павловке, мы встретили командира 14-й кавалерийской дивизии полковника Белогорского и начальника штаба майора Шмуйло.

Увидев нас, Шмуйло на лошади быстро подлетел к нам:

— Ну как, гвардейцы, живы, здоровы? Все машины вывели? Потери большие?

— Сергей Трофимович, сами-то мы живы, здоровы, — ответил я. — А вот многих замечательных гвардейцев потеряли. Одна боевая установка и две машины со снарядами остались на поле боя.

— Очень жаль, — сочувственно сказал Шмуйло. — Но не падайте духом. Машины и боевую установку отобьем! Немцы бегут, их здорово жмут наши с фронта. Штаб корпуса идет в Кривец...

В Кривце мы застали генерала Крюченкина и полковника Зубанова с их штабами и подробно доложили о всех событиях ночи и дня.

— Снарядов нет, — сказал генерал. — Тылы наши отрезаны отступающими фашистами.

В Кривце в это время кроме штабов Крюченкина и Зубанова были 14-я кавалерийская дивизия и 1-й дивизион нашего полка. У нас оставался только неприкосновенный запас снарядов на один-единственный залп.

Через некоторое время разведка донесла, что в Верхней Любовше сосредоточилось большое количество гитлеровцев. По всем признакам там был организован привал. Мы с Радченко выехали в ближайший хутор. С его окраины хорошо наблюдалась Верхняя Любовша. Она действительно была забита немцами. Видно было много машин, обозы, дымящиеся кухни. По всей вероятности, после ускоренного ночного марша гитлеровцам удалось оторваться от преследовавших их наших войск. Цель — лучше не придумаешь.

Я срочно послал офицера к генералу Крюченкину и полковнику Зубанову с просьбой разрешить залп по Верхней Любовше хотя бы одной батареей. Одновременно приказал готовить дивизион к выходу на огневую позицию. Вернувшийся из штаба корпуса офицер сообщил, что генерал Крюченкин и полковник Зубанов категорически запретили вести огонь и приказали, организовав наблюдение за противником, мне и Радченко прибыть в штаб. Когда мы прибыли к генералу, он объяснил нам:

— Большие силы противника идут двумя колоннами по дорогам справа и слева от нас. Мы вынуждены притаитьсяв балках Кривца, занять круговую оборону. Тылы наши отрезаны, в частях очень мало боеприпасов...

Зубанов добавил, что сейчас мы должны все установки поставить в аппарели, организовать круговую оборону Кривца.

К нашему удивлению, фашисты, двигаясь колоннами по дорогам на расстоянии двух — четырех километров от нашего расположения, разведку не выслали и нас не обнаружили. На вторые сутки была установлена связь с Руссияновым, и мы стали проявлять активность. Нам было разрешено дать несколько залпов одиночными машинами по отходящим колоннам. Третий дивизион нашего полка под командованием капитана П. М. Худяка следовал на Кривец через рубеж, где совсем недавно героически сражался первый дивизион. Здесь, около боевой машины, которую так и не удалось захватить врагу, пали смертью храбрых командир дивизиона В. М. Соломин, адъютант В. И. Читалин, командир батареи М. Б. Левит, командир зенитной батареи И. Д. Аристов, командир зенитной пулеметной установки А. Б. Дакулин и другие.

16 декабря в Кривце мы с почестями похоронили героев. Над могилой павших гвардейцев мы поклялись отомстить фашистам.

— Жизнь наших товарищей дорого обошлась врагу! — сказал комиссар Радченко. — От залпов наших дивизионов только под Россошным противник потерял сотни солдат и офицеров, более трехсот машин и двухсот повозок. Мы должны еще теснее сплотить свои ряды! Смерть фашистским оккупантам!..

Гремит прощальный салют. Руки гвардейцев сжимают скорбную горсть мерзлой земли...

В этот тяжелый для нас день части 1-й гвардейской стрелковой дивизии выбили противника из Россошного и овладели Верхней Любовшей. Часов в двенадцать к нам в Кривец прибыли тылы полка, ранее отрезанные противником. Нам было доставлено 8 тонн горючего, продовольствие и 770 снарядов М-13.

Наши войска, принимавшие участие в разгроме елецкой группировки врага, выходили на рубеж Нижняя Любовша, Ливны. За десять дней было освобождено свыше четырехсот населенных пунктов, в том числе города Елец и Ефремов. Фашисты потеряли здесь двенадцать тысяч убитыми и ранеными. За эти десять дней наш полк, поддерживаядивизии корпуса, прошел с боями по тылам немецких войск более двухсот километров. Елецкая группировка фашистов была разгромлена.

Подвижной группе генерала Костенко и другим войскам северного крыла командующий Юго-Западным фронтом поставил новую задачу: выйти на рокаду Тула — Орел; 61, 3, 13-й армиям и группе Костенко с утра 18 декабря перейти в общее наступление и завершить разгром 34-го и 35-го армейских корпусов гитлеровцев; к исходу 26 декабря главным силам выйти на рубеж Плавск, Чернь, Новосиль, Колпа, а группе Костенко — в район Мценска; впоследствии выйти на рубеж Белев, Поныри.

С 25 по 31 декабря 1941 года 4-й и 7-й гвардейские минометные полки залпами своих дивизионов и батарей обеспечивали продвижение дивизий 5-го кавалерийского корпуса и 1-й гвардейской стрелковой дивизии.