Огонь
Шрифт:
Надо бы все же извиниться… Пусть и по незнанию, но Редар нарушил одну из самых древних пустынных заповедей.
– Прости, Ззар, прости и ты, Богвар, я не хотел охотиться на вашей земле…
– Ладно, парень, забыли, – Ззар уже улыбался, – все в порядке. Будь нашем гостем! Наша пища – твоя пища!
Старая формула разрешения на охоту! Редар не смог ничего вымолвить в ответ, да и не требовалось.
За такое не благодарят. Просто, если выпадет такая возможность, отплачивают по старым долгам. Богвар ободряюще кивнул:
– Да не бери в голову, Редар! У нас, на Кромке, этим старым ритуалам уже не придают такого значения. Еды здесь хватит на всех.
– И все же, – упрямо проговорил Редар, – меня учили так: я теперь твой должник, Богвар, и твой, Ззар.
– Тогда погости у нас хоть пару дней. – Ззар хмыкнул в бороду. – Глядишь, найдется повод отплатить. Если ты, конечно, не торопишься.
– Я не тороплюсь. Мне надо найти одного человека. Она вроде живет где-то здесь, на Кромке, у Серых скал.
– Кого же ты ищешь, Редар? Мы здесь всех знаем. Скажи – поможем, если это, конечно, не тайна. Только Серые скалы у нас чаще называют Угрюмыми, – сказал Богвар.
– Да нет, мне нечего скрывать. Я ищу женщину по имени Раймика. Раймика, дочь Рагора…
– Раймика? Она живет совсем недалеко, – пробормотал Богвар несколько ошарашенно, – и я ее очень хорошо знаю…
Ззар расхохотался.
– Конечно, хорошо, ведь она – твоя жена!
Раймика, узнав о гибели сестры, оставила мужчин вдвоем и вышла к ним только после заката. Глаза ее были красные и распухшие. Она все не выпускала из рук гребень, который Редар отдал ей.
Этой ночью он снова спал среди людей. Ему были рады, и юноша чувствовал это. Богвар был не прочь иметь в семье еще одного охотника – а у Редара по дороге был не один шанс похвастать своей меткостью. Маленькая Бая в первый же день завоевала симпатии юноши, а Раймика по-женски жалела племянника, переживала за его участь – ночью он слышал, как она шепталась с мужем на дальней лежанке:
– Парню некуда податься, Богвар. Дома никого не осталось, а другой родни у него нет. Да и жить среди чужих ему сейчас не очень-то…
Что отвечал Богвар, Редар уже не расслышал, потому что заснул. Тяготы пути высосали из него все силы.
Наутро Раймика, расставляя на отполированном сотнями локтей камне, – на столе, как она выразилась, – грубые глиняные плошки, предложила:
– Оставайся у нас. Человек не должен быть один.
И хотя он ждал этого, все равно от мысли, что у него снова есть Дом, душу наполнило какой-то спокойной и теплой радостью.
Раймика продолжала:
– В одиночку до всякого можно дойти. Вон как Крегг…
Редар отложил ложку, заинтересованно переспросил:
– Крегг? Тот человек, которого мы встретили в песках?
– Угу, – Богвар скривился, – тьфу, будь он неладен.
– Вы встретили Крегга? – Раймика вопросительно глянула на мужа. – Ты мне не рассказывал!
– А чего тут рассказывать? У Близнецов – знаешь эти две одинаковые дюны, недалеко от тропы к Угрюмым скалам? Вот там он нам и попался, старый Крегг. По-моему, он нас даже не заметил. – Богвар задумчиво потер рукой подбородок. – Крегг-отшельник. Он очень странный, Редар, очень. Стоит с ним хотя бы парой фраз перемолвиться, и сразу все становится понятно. У него одно на уме: как бы всех смертоносцев извести. Только об этом и твердит: придет, дескать, день, придет день – и эти твари заплатят за все. Лишь об этом и думает. У нас боятся селиться рядом с ним. Мало ли что. Забредет случайный паучий патруль…
Богвар поймал укоризненный взгляд Раймики, осекся. Не хотелось напоминать парню о семье, а вот – как-то само собой получилось. Редар понял, решил сгладить неловкость:
– Пустынники боятся жить рядом с ним потому, что опасаются, как бы Крегг не привлек своими мыслями смертоносцев?
– Ну да. И хоть паучьих шаров не было у нас уже с прошлых дождей, все равно никто не хочет нарваться.
Редар, который неожиданно почувствовал симпатию к странному Креггу – еще бы! он тоже хочет отомстить] – подтолкнул разговорчивых хозяев:
– А откуда у него такая ненависть к смертоносцам? Раймика помолчала немного, видно было, как хочется ей рассказать обо всем, но боязнь задеть чувства Редара останавливала ее. Богвар буркнул себе в бороду, чтобы никто не услышал:
– Женщины! Им бы только кому-нибудь косточки перемыть!
Раймика, наконец, не выдержала:
– Мне об этом еще мать Богвара рассказывала. Тридцать, а то и все сорок дождей назад здесь, на Кромке, жил хороший парень, отличный охотник по имени Крегг. Жена у него была – красавица Юкка, я, говорят, на нее похожа немного…
Богвар звучно расхохотался. Под укоризненным взглядом жены охотник притих, но лукаво подмигнул Редару, украдкой улыбаясь в курчавую бороду.
Раймика, не смутившись, продолжила рассказ:
– Однажды он примчался к людям, совершенно невменяемый: кричал, рвал на себе волосы. Его долго не могли успокоить. Из Угрюмых скал вернулись мужчины с мена, сказали, что видели на тропе патрульные шары смертоносцев. Вот тут-то Крегга и прорвало. Оказывается, он пошел в пещеры с женой, рассчитывал выменять немного ткани – Юкка хотела сшить себе накидку. На тропе счастливую парочку нагнал паучий шар. Крегга он сбил с ног волной страха, и тот, беспомощный, наблюдал, как смертоносец забирает его жену. Она была стройная, легкая, как пушинка. Паук закинул лишившуюся чувств Юкку на спину и взмыл в воздух. Когда охотник пришел в себя, никого рядом не было.
Раймика остановилась, опасаясь, не слишком ли растревожила незаживающую рану в душе Редара.
– Что было дальше? – спросил юноша. Отозвался Богвар:
– Дальше Крегг хотел с голыми руками броситься на штурм города смертоносцев. От нас к закату в трех днях пути – целая паучья страна. Говорят, там правит огромный и страшный паук, Младший Повелитель Третьего Круга. Не знаю, люди много чего болтают…
– Ты этому не веришь, Богвар? И Жиллер, беглец из города Младшего Повелителя, об этом рассказывал… И старого Кордага жена говорит, что кто-то из пещер тайком пробирался в город смертоносцев, – а ты все не веришь?