Чтение онлайн

Прокурор, который с хмурым лицом слушал его, нервно бросил:

— Да, эти случаи мне прекрасно известны. Но ложные самопризнания всегда преследовали определенную цель.

— А в этом случае важна не цель, а мотивы! — хладнокровно отве+ил защитник. — И эти мотивы — отчаяние и горе.

— Пустые разговоры! — презрительно сказал прокурор.

Затем защитник пустился в подробный анализ доказательств. Он говорил все так же спокойно и рассудительно, не прибегая к эффектам, словно не произносил речь, а беседовал.

— Мне кажется, что найденному в мусоропроводе ножу придается слишком большое значение. Почему убийца не принес с собой оружия? Да очень просто — он не имел намерения убивать. Он пришел с другой целью, возможно, не имеющей ничего общего ни с грабежом, ни с убийством. Но обстоятельства заставили его убить, Почему он не унес нож с собой? Зачем бросил его в шахту мусоропровода? Вот один разумный ответ — чтобы ввести следствие в заблуждение. Чтобы подумали, что убийство совершил свой человек. Зачем он вымыл нож? Возможно, хотел уничтожить свои отпечатки. Возможно, просто хотел сунуть его в карман и унести… Но никто не засунет в карман окровавленный нож… И преступник вымыл его… А потом ему пришла в голову новая идея.

Зал, затаив дыхание, слушал спокойные объяснения защитника, Димов усиленно писал.

— Или возьмем так называемое доказательство о переносе трупа, — продолжал Стаменов. — Радев перенес его, потому что был заинтересован в этом. Он не хотел, чтобы его увидел мальчик. И вот из этого следует, что Радев — убийца. Словно нет другого разумного объяснения. Что за странная логика? Я приведу вам это объяснение. Радев вернулся домой случайно, когда преступление было уже совершено. Он увидел труп и перенес его, чтобы убитую не обнаружил сын. Потом испугался, что подозрение может пасть на него, и убежал.

Зал заволновался. Послышались приглушенные возбужденные голоса. Димов поднял голову и удивленно посмотрел на адвоката. Суд молчал.

— Вы утверждаете, что это правда? — подал, наконец, голос прокурор.

— Нет! Я утверждаю, что подсудимый говорит правду… Но я хотел показать вам, что может существовать и другое разумное объяснение…

— Продолжайте! — произнес председатель.

— Существует и одно безусловно спорное доказательство — пятна крови на одежде Радева. Из этого следователь сделал заключение, что труп перенес Радев. Товарищ судья, вы знаете, что речь идет о нескольких незначительных пятнах крови на манжетах и рукавах подсудимого. Но попробуйте перенести со двора в дом зарезанную курицу, и вы увидите, как вы испачкаетесь… А тут был труп с тремя страшными ранами. По-моему, это вообще не доказательство, а абсурдное утверждение. Тогда откуда кровь на одежде Радева? Да все очень просто! Радев пришел домой раньше милиции. Он вошел в спальню, увидел мертвую жену… Как он мог не прикоснуться к ней, не проверить, мертва ли она на самом деле? Психологически это вполне объяснимо. Вот откуда мелкие пятнышки крови.

Прокурор молчал, его лицо все больше мрачнело.

— Кроме того, обвинение явно недооценивает серьезное алиби подсудимого! Время между тремя и пятью часами вообще не подлежит сомнению. Речь идет о его отлучке с двух до трех часов. Обвинитель утверждает, что убийство является преднамеренным и организованным.

— Да! — сердито бросил прокурор. — И должен сказать вам, коллега, что вы вообще не считаетесь с фактами.

— Мне кажется, товарищ прокурор, что это вы не считаетесь с фактами, — сухо парировал защитник.

— С какими фактами?

— С официальными данными, отраженными в документах обвинения.

— Что вы имеете в виду? — нетерпеливо спросил прокурор.

— Я имею в виду акт, подписанный доктором Давидовым. Он осмотрел труп без четверти шесть. И собственноручно написал: «…труп еще не совсем остыл». Что это означает?

Стаменов сделал небольшую паузу. В этот момент только Димов понял, что это означает. И поскольку никто не реагировал на его слова, Георгий спокойно продолжил:

— Это означает, товарищ прокурор, что убийство совершено после половины четвертого, и никак не раньше! Потому что из судебной практики нам хорошо известно, что труп остывает в течение двух часов. А свидетели весьма ясно и недвусмысленно утверждают, что между тремя и пятью часами подсудимый находился в своем учреждении. Следовательно, убийцей он быть не может!..

Зал ахнул. И только на лице Димова появилась виноватая улыбка. Он повернулся к Ралчеву и сказал:

— Отличный удар… И должен заметить, что парнишка отлично подготовил его.

А «парнишка» все еще стоял перед председателем суда, который о чем-то совещался с двумя заседателями. Подсудимый словно окаменел на своем месте. Никто не видел его глаз, никто не мог понять, что таится в них — радость избавления или горькая мука.

Наконец суд закончил свое небольшое импровизированное совещание.

— Заседание переносится на завтра. Мы произведем компетентную медицинскую экспертизу, — объявил председатель.

Стаменов отправился к адвокатской скамейке. Там все еще сидел Старик, в его глазах вспыхивали веселые огоньки.

— Поздравляю, — произнес он. — Ты полностью добился того, чего хотел.

Но в его голосе не чувствовалось особого воодушевления.

— И это все, что ты мне можешь сказать?

— Пока все. Но разве этого мало?

Через полчаса в кабинете Димова состоялось небольшое совещание. Ралчев внимательно рассматривал ногти. Якимов уныло молчал, как в воду опущенный.

— Мы не сыщики, — тихо сказал Димов. — Мы — габровские скупердяи: экономим время и силы, и теперь заплатим вдвойне!

Подчиненные онемели в изумлении.

— Что касается доказательств, то тут еще можно поспорить, — успокоился Димов. — Но я поражен, Якимов, таким вопиющим недосмотром, как проверка алиби обвиняемого. Как ты мог не проверить, что делал Радев в день убийства?

— Вы правы, товарищ Димов, — виновато ответил Якимов. — Но все основные факты были такими очевидными…

— Очевидными! — недовольно повторил Димов. — Ничто на этом свете не очевидно, Якимов. Да и не в этом дело. Работа есть работа. Каждое дело нужно делать так же тщательно, как вяжут свитер, — петлю к петле, факт к факту. Нельзя пропускать петли. Пропустишь петлю — получится дырка. А никто не любит свитеров с дырками.