Чтение онлайн

Место на пересечении Карлштрассе и Леопольдштрассе считалось среди извозчиков бойким, но для Фабиана, в силу каких-то причин, оно всегда оставалось неудачным, и ему приходилось выжидать пару часов кряду, прежде чем удавалось заполучить клиента.

Видно, и сегодняшний день из тех, что невольно заставлял чертыхаться. Клиенты, будто бы сговорившись, обходили повозку Фабиана стороной, выбирая более удачливых коллег. Извозчик обреченно взирал на оживленную улицу и с досадой думал о том, что если день и дальше будет идти столь же скверным образом, то у него не хватит денег, чтобы купить овса лошади. Следовало сменить место стоянки на какое-то другое, где пассажиры будут не столь капризными.

Фабиан уже взялся за вожжи, чтобы съехать с места, как вдруг увидел вышедшую из-за угла девицу в темно-зеленом платье с воланами и широкополой шляпке, направлявшуюся прямо к извозчичьей стоянке. Что-то подсказывало ему, что фройляйн выберет именно его. Так оно и получилось. Девушка прошла вдоль экипажей, выстроившихся рядком у тротуара, всматриваясь в лицо каждого извозчика, а потом неожиданно обратилась к нему:

– На Фердинандштрассе. И побыстрее!

Фабиан невольно распрямился, отчего его фигура приняла горделивый вид, а девушка, видно, расценив его приготовления по-своему, продолжила, как если бы предвидела возможный отказ:

– Плачу двойную цену, если довезете быстро!

– Сделаю все как нужно, фройляйн, можете не беспокоиться, – широко улыбнувшись, заверил извозчик. – Довезу в лучшем виде. Может, вас подсадить?

– Ничего, я сама, – отвечала девушка.

Приподняв краешек платья, она обнажила узкий носок ботиночка и уверенно поднялась по ступенькам.

Феодосия сошла за два квартала от дома Леонида Варнаховского и, опираясь на длинный узкий зонтик, зашагала по тротуару. Дважды она поймала довольно откровенные взгляды мужчин, но ни один из них не осмелился подойти к ней. Женщины в Европе имеют куда больше свободы, чем в России. Здесь, не вызывая осуждения, она могла в одиночестве прогуливаться по улицам, заходить в магазины, совершать покупки. Трудно представить подобную ситуацию где-нибудь в Санкт-Петербурге, где девушке надлежало появляться в сопровождении кого-нибудь из домочадцев, а то и слуги. Если все-таки барышня прогуливалась в одиночестве, то можно было смело утверждать, что это женщина легкого поведения вышла на многошумную улицу для того, чтобы заполучить клиента. К ней можно было спокойно подходить и договариваться о цене.

Феодосия прошла квартал и, сделав вид, что хочет перейти улицу, неприметно оглянулась. Не увидев слежки, она столь же ровной походкой миновала еще один квартал и свернула к нужному дому.

Леонид Варнаховский выходил из квартиры, когда раздался условный стук в дверь: два скорых удара и через небольшой интервал еще один.

– Кто там? – проявив осторожность, спросил он.

– Это я, – ответил из-за двери женский голос, по которому Варнаховский узнал Феодосию.

Открыв дверь, Леонид увидел, что барышня выглядела заметно встревоженной.

– Проходи, – пошире распахнул он дверь, пропуская ее в ярко освещенную прихожую.

Само появление Феодосии указывало на чрезвычайные обстоятельства: она была не из тех, кто будет тревожить понапрасну. О ней самой он знал весьма немного, да и характер барышни не располагал к откровенности. Ему было известно, что она из аристократической семьи и прежде была одним из активных членов организации «Народная воля». Затем неожиданно разочаровалась в идеалах борцов за счастье народа, поменяла свои политические убеждения и теперь столь же рьяно служила Департаменту полиции. А еще она была одним из доверенных людей (возможно, что даже самых доверенных) резидента заграничной агентуры господина Рачковского. Именно он порекомендовал ее Варнаховскому для дальнейшей работы. Леониду пришлось немало поломать голову, чтобы найти применение ее агентурным талантам. Вскоре была организована «случайная» встреча с Томасом, в результате чего тот накрепко в нее влюбился, а уже через неделю молодые люди вели совместное хозяйство. И, судя по тому, с какими глазами они поглядывали друг на дружку, у них все было замечательно.

Варнаховский имел основания подозревать, что в действительности главным объектом наблюдения являлся он сам и что Феодосия докладывает Рачковскому о всяком его перемещении.

– Что случилось? – спросил Леонид, когда Феодосия прошла в комнату.

– Мне кажется, что Томас уже не вернется.

– Что за новость?.. Почему?

– Накануне вечером он долго готовился к предстоящему дню: пересчитывал деньги, складывал их в портфель… И вообще, вел себя так, словно мы видимся с ним в последний раз.

– И это все? – поднял брови Варнаховский.

– Мне сложно это объяснить, но женщина всегда чувствует предстоящее расставание. Всякий раз, когда он уходил из дома, обязательно махал мне в окно с улицы рукой, а тут даже не посмотрел в мою сторону. Просто сел в экипаж и уехал, как если бы попросту вычеркнул меня из своей жизни. – Нахмурившись, девушка продолжала: – Я даже не исключаю того, что он может сдать нас полиции.

Выпуклый лоб Варнаховского прорезала глубокая складка, отчего он стал выглядеть значительно старше.

– Вот оно как… Честно говоря, я тоже предчувствовал нечто подобное, но никак не думал, что это может случиться столь скоро. – Хмыкнув, добавил: – Видно, господин Враницки считает, что заработал столько денег, что вполне может не думать о них в ближайшие пятьдесят лет. Весьма ошибочное мнение… Полиция может объявиться в его доме в любой момент. – Заложив руки за спину, Леонид прошелся по комнате, подошел к окну и, откинув занавеску, посмотрел вниз. Решение давалось нелегко. – Где я живу, он не знает… зато знает, где расположился Христофоров. Сделаем вот что: сейчас вы немедленно идите к Христофорову и сообщите ему об опасности. – Глянув на большие напольные часы, продолжил: – В это время он находится в Оперном театре, у него там своя ложа. А я попробую вывезти печатный станок. Встретимся через два часа здесь же, в квартире. Надеюсь, что вы не привели сюда шпиков? – прищурился Варнаховский.

– Вы забываете, с кем имеете дело, – холодно отвечала барышня.

– Ах, да! Действительно запамятовал, – широко улыбнулся Варнаховский, – вы ведь у нас из «Народной воли»…

– Вот этот дом, – глухо произнес Томас, когда полицейская карета подкатила к большому особняку с остроконечной крышей. – В это время Трезеге всегда дома.

Вольф внимательно посмотрел на посмурневшего арестованного.

– Что ж, милейший, молитесь, чтобы это было действительно так. Не спускайте с него глаз, – предупредил он полицейских, ступая на брусчатку.

Сопровождаемый адъютантом, начальник полиции пересек небольшой сад, заросший яблонями, и, остановившись перед дверью, подождал, когда полицейские обойдут дом, блокировав все выходы. Если фальшивомонетчик действительно в доме, то ему из него никуда не деться.

– Откройте, полиция! – постучал Вольф в дверь чугунным кольцом.

Некоторое время вслушивались в тишину, потом в глубине раздался чей-то голос, приглушенный толщиной двери:

– Какая еще полиция?

– Откройте, господин Трезеге, если не хотите крупных неприятностей.