Чтение онлайн

– Не исключено. Согласись, не исключено.

– Это похоже на ловлю рыбы в мутной воде, как ты сам любишь говаривать…

– Вся наша работа – ловля рыбы в мутной воде, – спокойно парировал Гуров. – Но в любом случае, Стас, ошиблась ли Абросимова с показаниями или нет, существует некто на темно-вишневом «БМВ». И нам этот человек нужен. Хотя бы для того, чтобы подтвердить версию о причастности Антонова к исчезновению и, возможно, убийству всех четырех девушек.

– «БМВ» уже в розыске. Если у этой Оксаны Абросимовой память на цифры окажется лучше, чем на лица, то по номеру автомобиль найдут быстро. Я уверен, уже сегодня установим владельца, адрес… И вопрос автоматически снимется.

– Надеюсь.

В дверь постучали, и следом в помещение проскользнула кудрявая голова капитана Покровского.

– Доставили Антонова…

– Давайте его сюда. – Гуров в очередной раз поймал монетку, убрал ее в карман и принял за столом вполне достойный вид.

Крячко продолжал оставаться в расслабленной позе, вытянув ноги вперед, когда в кабинет оперативников вошел Антонов. Наручников на нем уже не было, но ночь, проведенная в ИВС, не прошла для молодого человека бесследно. Весь он как-то заметно осунулся, под глазами появились характерные темные разводы, свидетельствующие о том, что поспать задержанному не пришлось, щеки чуть ввалились.

Несколько секунд Сергей нелепо топтался на пороге, не двигаясь с места. Гуров молча кивнул ему на стул рядом с Крячко. Парень прошел и сел. Сцепил руки в замок, пропустив их между коленей. Ни на Гурова, ни на его напарника Антонов не смотрел. Казалось, его интересует только бессмысленный рисунок на линолеуме.

– Плохие новости, Сергей, – медленно, с расстановкой произнес полковник. – Плохие для вас, конечно. Мы провели ряд экспертиз, в результате которых получается, что смерть Татьяны Прыткуновой именно ваших рук дело. На этом фактически наша работа закончена. Улик против вас хоть отбавляй, и можно уже сейчас направлять ваше дело в суд. Сами понимаете, чем это для вас кончится. При самом хорошем адвокате и самых благоприятных обстоятельствах получите пятнадцать лет. Срок немалый. А я уже говорил вам, как приветствуют в колониях насильников и убийц молоденьких девушек. Помножьте это на пятнадцать лет…

– Чего вы от меня хотите?

Голос Антонова был таким тихим, что Гуров едва расслышал вопрос. Парень сломался. Это было видно невооруженным взглядом. Полковника даже не удивило бы сейчас, если бы подследственный расплакался. И такие случаи в его практике имели место.

– Вы признаете, что убили Прыткунову? – жестко изрек Гуров.

– Я не хотел…

– Что?

– Я не хотел ее убивать. – Уже по первым словам Антонова сыщики поняли, что сейчас начнется неизбежная и типичная для подобного контингента исповедь. Со всеми душещипательными подробностями. – Поймите, я не хотел. Все, чего мне так не хватало в жизни, так это любви. Вся жизнь псу под хвост… Мне ни в чем не везло, а с девушками особенно. Они все относились ко мне, как к третьему сорту. Если не ниже… В моральном смысле я даже девственник.

– Как это в моральном? – не удержался от вопроса Крячко.

Но Сергей не отреагировал на его слова.

– Таня мне нравилась… Она мне сразу понравилась, как только я с ней познакомился там, в кафешке… И вроде бы все ничего, начали встречаться, отношения какие-то завязались. Я любил ее. Но время шло, а как только речь заходила о сексе, она будто менялась. Ну, ни в какую, понимаете… Табу. Я и так ее уламывал, и эдак. А потом выпили немного, и мне вроде бы улыбнулась удача. Она сама начала… Первая. Я, естественно, завелся. Ну, по-мужски… И тут Танька дает задний ход. Нет, мол, не дам. Все! Баста! Всем спасибо, все свободны! Я… Я, кажется, ударил ее…

– По голове, – любезно подсказал парню Крячко. – И не один раз.

– Возможно. – Антонов склонил собственную голову еще ниже. – Я плохо помню. На меня как будто нашло что-то. Я сдернул с нее одежду… Мне показалось, после того как я врезал ей, она стала покладистей. Я решил, что сделаю ей хорошо, а потом извинюсь за рукоприкладство. Но она начала кричать. Я уже был в ней… И тут она заорала. Я не знал, что делать…

– И ты начал ее душить?

– Я хотел, чтобы она замолчала. – По глазам Антонова было видно, что он заново переживает все произошедшее с ним в тот злополучный день. Костяшки сцепленных пальцев побелели. – То, что Таня мертва, я заметил уже, когда… Когда кончил.

– А как ее тело оказалось на стройке? – спросил Гуров.

Сергей на мгновение поднял голову, но тут же вернул ее в исходное положение.

– Так мы там и были. Хотели найти уединенное место… Ведь все должно было произойти не так… Почему?.. Я не могу этого объяснить. Это наваждение какое-то.

– Наваждение? – Крячко поднялся во весь рост и беркутом навис над сидящим Антоновым, оперся рукой о спинку стула. – А как насчет остальных трех девушек, Сергей? Это тоже было наваждением?

И снова, как тогда, у дома шестнадцать по Тулупной улице, Антонов вздрогнул. Губы его затряслись, и он с испугом смотрел на Станислава.

– Каких девушек? Я не понимаю, о чем вы говорите… Вы пытаетесь обвинить меня в убийстве аж четырех девушек… Но почему? Как так? У меня не было никаких других девушек, кроме Тани. То есть были, конечно, но я никого не убивал. И даже до секса дело не доходило. Ни разу.

Крячко как-то злобно ухмыльнулся и приблизил свое широкоскулое лицо к бледной физиономии Антонова еще больше. Парень почувствовал на щеках тяжелое дыхание полковника.

– Не понимаю я тебя, парень, – почти зашипел Крячко. – Какой смысл теперь запираться. В убийстве одной девушки ты все равно уже признался. Срок и петушиный угол на зоне тебе однозначно обеспечены. Игра в молчанку в данном случае совершенно не оправдана.

– В какую молчанку?

Антонов отшатнулся от оперативника и едва по инерции не свалился со стула. Станислав проворно поймал его за руку. Пальцы полковника прожигали руку даже через рубашку.

– Я ни во что не играю… Я не хотел убивать Таню. Это получилось…

– Случайно, – закончил за него Крячко с иронией.

– Случайно. – Антонов затравленно кивнул, не в силах отвести взгляда от карих, пронизывающих насквозь глаз оперативника. – Но…

– Под придурка косишь? Под невменяемого?

– Да нет… Я правда не понимаю…

Вот теперь он точно готов был расплакаться. Гуров решил, что самое подходящее время вмешаться в ситуацию. Крячко мог заставить эту размазню признаться и в том, чего он действительно не совершал. Гуров чувствовал растущую досаду.