Охота в атомном аду
Шрифт:
– Сколько их всего, ты видишь? – спросил я шёпотом у выглядывавшей из-за соседнего дерева напарницы.
– Восемь, – оценила она количество. Это впечатляло, поскольку лично я со своего места больше пяти машин не насчитал.
– Что-то мало. И зачем они здесь, как ты думаешь? – спросил я и тут же поймал себя на мысли, что рассуждаю так, словно за моей спиной по меньшей мере истребительно-противотанковый полк. А ведь реально-то у нас против этой танковой «полуроты» не было ничего, кроме нескольких ручных гранат…
– Судя по собравшейся у головного танка, который у них почти наверняка командирская машина, и что-то горячо обсуждающей группе танкистов, у них явные проблемы со связью. И если в НАТО всерьёз затеяли какой-то встречный контрудар, их отдельные подразделения должны были неизбежно разбрестись из-за несогласованности между отдельными подразделениями, потери связи, управления и прочего. Видимо, они встали в ожидании каких-то дальнейших команд и распоряжений. А вы как считаете, командир?
Вот это слух! Я все эти долетающие со стороны танков обрывки слов воспринимал всего лишь как неразборчивое, гнусавое квакание, в стиле «бла-бла-бла», а она, похоже, даже сумела понять, о чём там шла речь! Спрашивается – и что я на это могу сказать?
– Я с тобой вполне согласен, – прошептал я в ответ. – Только, я так думаю, что гулять по этим горам и долам нам теперь так просто не дадут. Раз здесь уже типа фронт, мы неизбежно нарвёмся на какое-нибудь боевое охранение, а дальше будет сплошная стрельба и шум. Лично я вот чего думаю – нам с тобой надо в Штутгарт, а Штутгарт пока что в руках НАТО. Так, может, есть смысл взять один из этих танков на абордаж и проехать на нём хоть какое-то расстояние? Шуметь так шуметь! Или ты не согласна?
– Как прикажете, командир. Пожалуй, можно попробовать. По последним данным аппаратуры, наш «клиент» сейчас действительно где-то на восточной окраине Штутгарта. Если он там надолго не задержится, то почти наверняка будет двигаться в сторону Карлсруэ…
– А чего он там забыл? – явно некстати затупил я.
– Карлсруэ – это километров двадцать на северо-запад от Штутгарта. Там он скорее всего переберётся на западный берег Рейна. Если мосты ещё целы, особых проблем с этим у него не будет. А вот куда он намерен направиться дальше – понять сложно. Если на юг, то это Франция, Страсбург, на север – Майнц и Мангейм, на запад – Саарбрюкен. Пока же ясно только одно – к швейцарской границе он изначально не побежал, а его уцелевшие «коллеги» в пределах стокилометрового радиуса пока не обнаруживаются…
– Ладно, давай действовать, – предложил я максимально командным тоном, переварив этот «краткий курс прикладной географии». – Подойдём поближе…
Всё равно никаких других идей у меня в голове не было.
Приметив деревья, за которыми остались наши чемоданы и почти всё трофейное оружие, мы приблизились к американской колонне, сократив прежнее расстояние вдвое. Здесь нас уже могли легко и заметить, и услышать…
– Ну и какой танк берём? – спросил я, подозревая, что какой-то элементарный план в голове у напарницы уже должен был созреть.
– Вон тот, в центре, – кивнула на конкретную машину Кэтрин.
Я присмотрелся к этому танку. Ну, «Паттон» как «Паттон». На обвешанной разным полезным в хозяйстве барахлом башне кроме белых звезды и номера «91» присутствовала ярко-жёлтая, тщательно выведенная от руки, надпись: «Valiant Knight». «Доблестные Рыцари»? Прямо-таки терпеть ненавижу, когда разное припёршееся в Европу из какой-нибудь Алабамы, где, кроме кукурузных полей и коровьих лепёх, отродясь ничего путного не было, неотёсанное чмо и мурло из числа мобилизованных под знамёна со звёздами и полосками нищебродов вдруг начинает изображать из себя прямо-таки записных рыцарей Круглого стола в сияющих доспехах! Н-да, от излишней скромности экипаж этого танка точно не умрёт. То есть умрут-то они очень скоро и довольно не по-геройски (и я даже знал от чего именно), но всё-таки их гибель произойдёт вовсе не по причине дурацкой застенчивости…
В общем, на нужном нам танке и возле него были видны всего лишь двое танкистов в характерных куртках цвета хаки и зелёных стальных шлемах.
Один из них, рослый, с довольно упитанной физиономией, стоял рядом с машиной и меланхолично жевал то ли шоколадку, то ли нечто похожее на неё (это вполне мог быть некий запечатанный в фольгу брикет из стандартного сухпайка), второй (кстати, судя по тёмной шее и кистям рук, оказавшийся негром, или чернокожим, или афроамериканцем – кому как больше нравится) торчал спиной к нам, высунувшись по пояс из-за похожей по форме на апельсиновую дольку крышки люка заряжающего. Ну, всё правильно, в армии США эти «жизненно ценные» граждане всегда выполняли и выполняют простую и тяжёлую физическую работу, не требующую малейшего напряжения серого вещества. И заряжание танковой пушки относится как раз к этой категории.
Всё это, конечно, было здорово, но, по идее, стандартный экипаж «Паттона» состоял из пяти рыл, и на месте ли остальные члены экипажа – фиг его знает. Люк командирской башенки танка был закрыт, но вдруг там всё-таки кто-то да сидел? Интуиция в таких делах плохой помощник, а зрение у меня, как ни крути, не рентгеновское и сквозь броню не видит.
– А ты уверена, что их там всего двое? – на всякий случай уточнил я у напарницы.
– Да.
– Точно?
– Точно.
– Тогда приступаем!
Я пристроил G3 к плечу, она проверила свою «бесшумку». Потом я, не без удивления, увидел, как она, с помощью своих хитрых «серёжек» и пудреницы практически сотворила из своего лица личность Мэрилин Монро. Как сам процесс (описать его словами вообще сложно), так и конечный результат выглядели офигенно, правда, по логике, под Мэрилин, наверное, стоило бы работать в нижнем белье или же концертном платье. А жёлто-коричневый костюмчик моей напарницы был хоть и по моде, но всё-таки выглядел довольно дёшево. Ну да ладно, в конце концов, это не надолго…
– Не стреляйте пока не скажу. Или пока нас не обнаружат и не начнут стрелять в нашу сторону, – сказала она, закончив свои обманные манипуляции.
Вот спасибо… Успокоила… Только забыла одну маленькую деталь – если они нас обнаружат и начнут стрелять, от калибра 12,7-мм нас точно не спасут никакие деревья…
Я молча кивнул, продолжая разглядывать танк и членов его экипажа через прицельную планку трофейного винтаря германской выделки. Сидящего в башне танкиста я видел плохо, так что единственной доступной для меня потенциальной целью оставался только его продолжавший работать челюстями коллега.