Охота
Шрифт:
– Сам попробуй! – огрызнулся тот и бросил майору желтый пакаль. – Давай-давай, а мы поглядим, как высоко у тебя это получится.
Бледный поймал табличку, но совать ее в рот не стал, а, подбросив ее в руке, лишь сокрушенно посмотрел на старлея и погрозил ему пальцем.
– Неподчинение приказам старшего по званию, – начал было майор, – а особенно в боевой обстановке…
– … Карается по всей строгости устава лишь там, где он имеет законную силу, – перебил я его. – То есть не в нашей бандитской шайке. Ладно, хватит валять дурака. Хочешь прыгнуть выше головы с пакалем в зубах, первым дело подумай о том, как будешь приземляться. А также спроси, у всех ли есть желание тащить тебя отсюда на закорках, если ты переломаешь себе ноги.
– Не припомню, чтобы Сквозняк хоть раз спрашивал нас об этом, прежде чем лезть на очередную стену, – незлобиво проворчал Бледный, после чего вернул пакаль Сквозняку и заметил: – Однако признай, что мысль была гениальная и сам бы ты до нее вряд ли когда допер.
Насколько в действительности гениальной была эта мысль, мы так и не проверили. Но разгадка попадания бичехвоста на недосягаемую для него высоту оказалась довольно банальной. Хотя поначалу кое-какое чудо обнаружилось и в ней, да только и оно в конце концов было развенчано.
Никто не заключил тогда с Крупье пари, а иначе он бы выиграл. Тоннель в самом деле оказался полностью затоплен. Вода плескалась уже на въезде в него, как бы давая понять, что глубже соваться не стоит, поскольку там она и вовсе достигает потолка. Впрочем, судя по траектории следов, гигантофаг к тоннелю даже не приближался, а пошагал дальше, на берег.
Зная, что на берегу его уже нет, мы двинули по следу гораздо увереннее, чем если бы нам пришлось идти туда наугад. И почти сразу же получили предупреждение, что ослаблять бдительность еще рановато.
Сразу за въездом в тоннель на размокшем побережье обнаружилась колея, оставленная широкими резиновыми гусеницами. А спустя еще несколько минут мы увидели сам танк. И не только его, но и последствия того, что натворило его орудие. В итоге Гробик, так же как Крупье, тоже угадал со своим прогнозом: мы и впрямь не прошли мимо развалин, оставленных здесь неизвестными танкистами.
Танк являлся типичным для здешних краев, современным «Аль Халидом». Разве только мы почему-то не обнаружили у него на башне 12,7-миллиметровый пулемет, и это было немного странно. Все до единого виденные нами на подъезде к Дубаю и в нем «Аль Халиды» были в обязательном порядке оснащены крупнокалиберными пулеметами – военные пресекали повальное мародерство без лишних сантиментов… Ну да хрен с ним, с пулеметом, куда бы он ни подевался – его очереди мы и раньше не слышали. А вот грохота орудия успели наслушаться и теперь взирали из-за кустов на разрушительные плоды той стрельбы. Они объясняли многое, но не все, хотя для предварительного анализа обстановки нам хватило и этой информации.
Танковая пушка была все еще нацелена туда, куда не так давно она посылала снаряды: на магистраль надземки. А точнее, на брешь, которую они в ней пробили. Почти у самого берега эстакада была взорвана и обвалена, но лишь на первый взгляд эти разрушения выглядели хаотическими. Если же присмотреться к ним глазами специалиста-подрывника, открывалась совершенно иная картина – тут имела место хорошо рассчитанная, точечная работа. И результат ее оказался именно таким, к какому стремились танкисты.
Перво-наперво они раздолбили одну из прибрежных опор эстакады. После чего магистраль заметно провисла, но не рухнула – все-таки ее строили с большим запасом прочности. Подрывники же на этом не остановились и переключились на следующую опору, что стояла у самой кромки воды.
Вторую цель взялись обстреливать аккуратней, поскольку ее полное обрушение уже не планировалось. На сей раз стрелок-наводчик «Аль Халида» метил в основание опоры, мало-помалу поддалбливая его. Упасть она не могла, поскольку ее верхушка была прикреплена к магистрали. И когда колонна, будучи отбитой от постамента, повисла на ней огромным грузом, его вес потянул вниз и эстакаду. На данном участке она уже была лишена одной опоры, а лишившись второй, да еще при дополнительном отягощении, прогнулась еще больше и в итоге переломилась.
Удар, с которым упала на землю лопнувшая середина этого магистрального участка, мы тогда и расслышали. Однако его края не оторвались – этому воспрепятствовала крепкая арматура, – а остались лежать на соседних опорах и могли упасть лишь в том случае, если упадут и они. Но танкистам дальнейшие разрушения были не нужны. Израсходовав полтора десятка снарядов, они, похоже, добились своего – соорудили альтернативный подъем на эстакаду. А она стала, в свою очередь, альтернативной – и единственной после затопления тоннеля, – дорогой к отелю «Атлантис». Или, вернее, всего лишь пешеходным мостом. Из-за ее узости подняться наверх и проехать по ней можно было разве что на велосипеде или мотороллере.
С нашей позиции был виден лишь «Аль Халид» и упавший одним краем на землю сломанный фрагмент эстакады. Что творилось на самой эстакаде, различить было уже нельзя. Но если танкисты и впрямь разломали ее с целью перебраться через пролив и помародерствовать на окраинном острове Пальмы Джумейра, они должны были убраться туда еще до появления бичехвоста. Об этом косвенно свидетельствовал и брошенный ими танк, люки которого были задраены, а двигатель заглушен.
Бледный навел на танк направленный микрофон. Дождь мешал такой «прослушке», но расстояние до цели составляло всего ничего и, окажись внутри танка люди, мы уловили бы производимые ими шумы. А возможно, и разговоры, если бы те велись громко. Тем не менее в железной утробе «Аль Халида» царило затишье. Что все равно не позволяло нам расслабиться. Трудно сказать, работал ли в такую погоду танковый инфракрасный визор. Но если там стоит современная электронная начинка, танкисты могли запрограммировать ее так, чтобы в их отсутствие орудие вело автоматическую стрельбу по любым подозрительным объектам, какие засечет радар…
А впрочем, это вряд ли. Бичехвост! Ведь он, судя по всему, прошел совсем рядом от «Аль Халида», и тот его не пристрелил.
– Есть отличная идея, – сообщил я товарищам после того, как Бледный завершил акустическую разведку. – Хотя, уверен, вам она тоже пришла сейчас в голову. Я прав?
– Мы захватим танк? – спросил Гробик.
– А потом затаимся и подстрелим зверя прямой наводкой, когда он вернется и начнет спускаться с эстакады, – продолжил за ним Сквозняк.
– А если раньше зверя вернутся танкисты, мы сначала прикончим их, – расцвел в улыбке Бледный, чьи боевые успехи в Дубае пока что ограничивались всего одним нокаутированным противником, даром что это был сам Кальтер. – Вот это мне по душе! Вот это правильная работа! Тут я обеими руками за!
– Крупье, ты еще не забыл, как взламывать бортовые компьютеры танков? – поинтересовался я.
– Обижаете, полковник! – фыркнул электронщик. – Пока вы на зоне чалились, я от нечего делать целую уйму всяких электронных примочек изобрел. Причем таких, для которых проникнуть в танковый компьютер – все равно что вам отнять конфетку у ребенка.
– Ладно, верю, – отмахнулся я. – Доставай свои гаджеты. Все, какие нужны, чтобы вскрыть эту «консервную банку»… Сквозняк! Отдай пакали, бери УЗП, беги на эстакаду и следи за ней. Если кто-то будет возвращаться с того берега, пошлешь сигнал. Все остальные прикрывают Крупье, пока он работает. Вопросы есть?