Чтение онлайн

Из Пустошей дует ветер, бросая пряди волос на ее бледное лицо. В ее глазах, холодных в свете луны и звезд, видно беспокойство. Неожиданно она наклоняется завязать шнурок. Я тоже останавливаюсь. Она возится долго, развязывая и завязывая шнурки и на втором ботинке.

Когда Пепельный Июнь наконец поднимается, группа успевает уйти далеко вперед.

— Знаешь, я так рада, что ты здесь, — тихо произносит она. — Хорошо, когда с тобой… друг.

Тишину какое-то время нарушает только звук пустынного ветра.

— Думаю, нам нужно объединиться, — предлагает она, — мне кажется, мы можем друг другу помочь.

— Я лучше всего работаю в одиночку.

Помолчав, она спрашивает:

— Ты много читал о прошлой Охоте?

— Ну, как все.

Я лгу: я избегал книг и статей, избегал любого упоминания об Охоте.

— Я много читала о ней. Намного больше, чем все остальные. Фанатично, можно сказать. Много лет я была буквально одержима этой мыслью. Я читала книги, подписывалась на журналы, прочесывала библиотеки в поисках каждого клочка информации. Даже слушала радиоинтервью с победителями прошлых Охот, несмотря на то, что они в основном хвастливые идиоты. В любом случае, все то, что ты узнаешь в следующие несколько ночей, я уже знаю. Много лет как.

— Приятно слышать, — отвечаю я, не до конца понимая, к чему она клонит. Но это правда: она состоит во всех посвященных геперам школьных обществах и клубах.

— Слушай, это известный факт. Большая часть охотников уже это знает, но ты, судя по всему, и не догадываешься, так что давай я тебе объясню. Все дело в союзах. Победителем обычно становится тот, кто сумел заключить самый удачный союз. Всегда. Так было на прошлой Охоте. И на всех Охотах до нее. Если ты сумеешь собрать хорошую команду, ты выиграешь. Все просто.

— Тогда почему бы тебе не объединиться с кем-то из других охотников? Все знают, что главное в Охоте — грубая сила и физическая подготовка. А в этой области я не конкурент другим. Посмотри на студентов колледжа, они выглядят очень внушительно. Даже у старика больше шансов, чем у меня: чего ему не достает в силе, он компенсирует хитростью и опытом. А женщина? Кажется, она знает, что делать. У нее есть и ум, и ловкость. Вместе с ней вы можете выиграть.

— Это вопрос доверия. Ты единственный, кому я могу доверять.

— Тогда поверь мне, со мной ты проиграешь.

— Ты не хочешь даже попытаться?

— Разумеется, хочу. Я хочу добраться до этих геперов не меньше, чем все остальные. Но я реалист.

— Послушай, — произносит она, положив руку мне на грудь и не позволяя идти дальше, — ты можешь пойти один, и тогда у тебя действительно не будет ни малейшего шанса. Или мы можем объединиться, и вместе у нас будет шанс. Но если ты собираешься действовать без плана, то окажешься с пустыми руками.

Она права, но не совсем в том смысле, в котором думает. Я лучше, чем кто-либо, знаю, что мне нужен план. Без него я не просто проиграю Охоту, я лишусь жизни. Если я не разработаю какую-то стратегию, на Охоте станет ясно, кто я такой.

У меня есть план, и он довольно прост: выжить. И все. Следующие несколько ночей не привлекать к себе внимания. А потом, перед Охотой, имитировать травму. Сломанную ногу. На самом деле мне придется не просто имитировать — мне придется действительно сломать ногу. Я устрою истерику по поводу того, как мне не везет, что я вот так вылетел из Охоты. Я примусь драться со служащими, когда охотники отправятся в Пустоши, а я останусь лежать в постели, закованный в гипс. Так что все верно, она права, мне нужен план. И он у меня уже есть. Однако в него не входит союз с ней.

— Слушай… я понимаю. Но одному мне всегда лучше.

В ее глазах что-то мелькает, как будто она вот-вот сломается.

— Почему ты так со мной поступаешь?

— Что?

— Почему ты меня отталкиваешь? Все эти годы.

— О чем ты? Мы с тобой даже толком не знакомы.

— Интересно, почему же? — говорит она и ускоряет шаг, чтобы догнать остальных.

Ветер развевает ее волосы.

Несмотря на все доводы рассудка, я сам иду быстрее, чтобы поравняться с ней.

— Погоди. Послушай.

Она поворачивается взглянуть на меня, но не останавливается.

— Ты права. Нам надо поговорить.

— Хорошо, — соглашается она, подумав. — Но не здесь. Слишком много глаз и ушей. Давай остановимся у библиотеки.

Наши сопровождающие не слишком рады такому решению.

— Отклонения от протокола не разрешаются, — произносят они почти в один голос. Мы не обращаем на это внимания и, когда вся группа проходит мимо библиотеки, отрываемся от нее и заходим внутрь. Сопровождающие раздраженно следуют за нами. Они знают, что не могут остановить нас.

Мы проходим через фойе и останавливаемся у стола библиотекаря. Сопровождающие стоят рядом. Мы смотрим друг на друга.

— Ну, — наконец произношу я, обращаясь к Пепельному Июню, — не совсем удобная ситуация, верно?

Она слегка склоняет голову набок, и ее глаза, кажется, блестят сильнее, чем обычно.

— Почему бы тебе не показать мне библиотеку? — спрашивает она и зло смотрит на сопровождающих. — Мне одной.

Затем идет дальше, мимо читательских столов, разглядывая мебель и детали интерьера.

— Так вот что из себя представляет этот сказочный курорт, о котором я столько слышала, — говорит она, остановившись на старом коврике с цветочным узором посреди главной комнаты.

— Интересное превращение, — замечаю я. — Несколько часов назад все называли это место ужасной камерой-одиночкой, а теперь оно превратилось в курорт? Нет, серьезно, я предпочел бы жить в главном здании, — вру я, идя к ней. К счастью, сопровождающие остаются на месте.

— Поверь мне, вряд ли. Постоянные перепалки, жалобы, мелочность, слежка друг за другом — и это только среди сотрудников. Очень неприятно. Я бы сама предпочла оказаться подальше от всего этого. И от вопросов.