Охота
Шрифт:
Для закрепления успеха перед сном я сама навестила дядю — еще раз поблагодарить его за то, что он меня отправил в монастырь. Пришла я не с пустыми руками, а с подарками — сборником храмовых гимнов и чугунной статуей святой размером в пару локтей. Последнюю, по моему настоянию, дядя поставил в своей спальне. Лицо Цецилии было суровым, а в воздетой деснице дева сжимала что-то неразборчивое. У ее ног притулился сгорбленный мужик самого разнесчастного вида, у которого, похоже, это неразборчивое и оторвали. Эльфы уверяли, что дядя Гвидо поймет намек. Судя по выступившим на лбу бисеринам пота — да, понял.
На обратном пути в свои покои я снова побеседовала с леди Фрейм — сообщила, что два раза в неделю собираюсь пропускать завтрак по причине поста. Леди спросила:
— А почему по вторникам и пятницам?
— Именно во вторник, идя по дороге к монастырю, дева встретила нечестивого лесника… — начала я, подвывая.
На самом деле во вторник первой парой была «Некромантия», которую мне не хотелось пропускать, а по пятницам нам читали «Неорганические химические соединения».
Леди замахала руками.
— Понимаю-понимаю. Наверное, в пятницу тоже произошло что-то замечательное?
Я кивнула, радуясь догадливости леди, и пообещала петь гимны в пять утра не чаще двух раз в неделю.
Умаявшись за день, мы разместились на моей кровати. Комнату защитили заклинаниями и пологом тишины, а в покоях камеристки нас сторожили Эрис и Эмит — сытые, вымытые и довольные возвращением в Ларран.
— Бель, ну и как тебе во дворце? — поинтересовался Арден.
— Знаешь, мелкое все какое-то. Как игрушечное… И дядя нестрашный. Я его сейчас сама напугать могу.
— Бель! Насчет дяди не обольщайся — гадюка тоже крупным зверем не выглядит, а укусить может смертельно. Так что давай будем осторожными. Сегодня ты чуть не переиграла…
В общем-то, я была согласна с Арденом — я так увлеклась представлением, что забыла про чувство меры. Вроде бы сошло с рук. Но к прибытию в Ларран Посольства драконов надо вернуться в относительно нормальное состояние, иначе получится неудобно.
Еще мы проговорили вслух, чтобы ничего не забыть и не упустить, все предосторожности по маскировке. Например, аура эльфийки Наринель ничем не напоминала ауру принцессы Астер. И при каждом переходе из Ларрана в Галарэн и обратно маскировку аур надо было менять вместе с одеждой, формой ушей и зубным прикусом. Еще нежелательно было носить одни и те же прически и украшения. И так далее… А еще где-то тут мог бродить наш некромант. Замаскированный, как и мы.
Уже засыпая, я вспомнила:
— Ар, а ты мне обещал учебники и атласы по анатомии…
— Ждут тебя в кабинете лорда Сирила, любознательная ты наша, — усмехнулся Повелитель.
Конечно, любознательная! Когда ничего не говорят, приходится выяснять все самой.
— Бель, я тебе скелет хороший раздобыл, — обрадовал меня Шон. — Тоже стоит в кабинете.
— Угу, — зевнул Тиану. — Куда ж благородной девушке без личного скелета? Кстати, у взрослого двести с небольшим костей, а у младенца целых двести семьдесят…
— Почему? — удивилась я.
— Срастаются с возрастом. Череп, крестец, таз… Ну, ты выучишь. Сейчас давай спать. Эти занавески были настоящим культурным шоком!
И, уже не вслух, в полусне:
«Ти, помнишь, как год назад я тебя в первый раз уговаривала тут со мной остаться?»
«Конечно, помню… Я был ужасно рад, что ты относишься ко мне не просто как к учителю. И боялся, что не выдержу и начну к тебе приставать…»
«А я так хотела, чтобы ты начал…»
«А сейчас хочешь?»
«Хочу. Очень-очень…»
Мысленная улыбка.
«Спи!»
Глава 14
С глубокой древности люди различают пять стихий: огонь, воздух, вода, земля и женщина.
Полшестого утра, в предрассветной мгле — а что, ведь в монастыре нас поднимали именно во столько! — я подошла к окну и запела, решив напомнить дядюшке Гвидо, окна которого находились этажом ниже и наискосок, что вчерашний кошмар ему не приснился. Вдалеке на псарне дружно откликнулся хор собак. Захлопали створки окон — несознательные и неблагочестивые придворные пытались отгородиться от возносимого мной гимна. Эльфы, забыв о декларируемой гетеросексуальности, в обнимку с Шоном катались по постели, колотя по ней пятками и хохоча. Я недовольно покосилась на весельчаков — мешают же!
Надев серое платье с черными рюшками и гладко зачесав волосы, навела перед зеркалом легкий морок — хрупкость, бледность до синевы, круги под глазами, бескровные губы — и отправилась на завтрак, тешить взор дяди.
Только лорд Регент был почему-то совсем не рад меня видеть. Вместо приветствия он заявил:
— Племянница! Ты прекрасно поешь! Но не кажется ли тебе, что святые лучше расслышат, если ты будешь возносить молитвы из часовни? Ээ-э… днем?
— Я обещала вчера леди Фрейм, что буду исполнять утренний гимн только два раза в неделю, — потупилась я. Ага, и вам ни за что не скажу, по каким именно дням, — ждите сюрпризов! Это и без того большое лишение для меня. Дядюшка, ведь когда вы отправляли меня в монастырь, то хотели, чтобы я привыкла к строгому монастырскому уставу? Я выполнила вашу волю.
Невыспавшиеся придворные злобно уставились на лорда Фирданна. Отлично.
Дядя не выдержал.
— Но тут-то не монастырь, а дворец! И сейчас моя воля такова — прекрати полуночные распевки и изволь вернуться к образу жизни, подобающему молодой девушке!
Я закивала:
— Да, да! Благочестие, молитвы и посещение Храма!
— Не-ет! — взревел дядя. — Вышивание, балы и танцы!
На мои глаза навернулись слезы. Всхлипнув, я встала, сообщила, что буду молить святую покровительницу наставить меня на путь истинный, и удалилась, так и не притронувшись к завтраку.
В голове дяди билась мысль: «Вот троллевы монашки! Если б я знал…»
Покопавшись по ходу дела в головах придворных, я выяснила, почему не видно кузена Роуэна. Оказалось, лорд Фирданн отправил его в сопровождении десятка молоденьких фрейлин на все лето в отдаленное поместье «выправлять ориентацию». Может, идея и была бы хороша, не пошли дядя туда же роту гвардейцев для охраны единственного отпрыска.
В настоящий момент Ру гонялся за каким-то юным сержантиком, а фрейлины, махнув рукой на неправильно ориентированного кузена, развлекали остальных гвардейцев. Две пары уже решили пожениться.