Охотница
Шрифт:
Веки ее отяжелели.
– Джез! Джез! – послышался охрипший шепот.
Она открыла глаза и увидала перед собой лицо Моргеда.
Он плакал. О, черт, это уже действительно плохо. Джез не видела его плачущим с тех пор… когда же это было? Они были тогда еще совсем маленькими…
Джез, ты слышишь меня? – сейчас он говорил с ней мысленно.
Джез снова закрыла глаза и попыталась придумать что-нибудь, что успокоило бы его.
– Мне тепло, – прошептала она.
– Нет! Не смей! – почти прорычал Моргед.
Он оглянулся, и Джез увидела Клэр и Хью, подползавших к ней. Вокруг них сиял золотистый свет.
– Какие вы хорошенькие! – сказала она. – Как ангелы.
– Сейчас не время для твоего идиотского юмора! – закричал Моргед.
– Прекрати! Не кричи на нее. – Это был голос Клэр.
Она тоже плакала, и слезы, капающие из ее глаз, восхитительно сверкали. Потянувшись к Джез, она взяла ее за руку – и это было замечательно, хотя Джез почти ничего не ощущала. Она могла лишь видеть.
– С ней будет все в порядке, – хрипло произнес Моргед. – Она потеряла много крови, но все обойдется.
Кто-то ласково убрал ей волосы с лица. Она почувствовала, как это приятно. Она слегка нахмурилась, глядя на Моргеда: ей хотелось сказать ему что-то важное, но говорить было трудно.
– Скажи Хью… – прошептала она.
– Скажи ему сама, чудо ты мое… Он перед тобой! И ты никуда не денешься.
Джез прищурилась, с трудом всматриваясь. Да, это был Хью. Это он гладил ее по волосам.
– Хью… Это пророчество… Я разгадала, что такое два бессонных ока… Это Солнце и Луна, понимаешь? Два глаза… для того, кто принадлежит обоим мирам.
– Дневному миру и миру Ночному, – тихо произнес Хью. – Ты поняла это, Джез. Это здорово!
– И кровь, – прошептала Джез. – «Сила в крови» – вот почему я не могу делать это всегда, когда мне хочется. Прежде чем я смогу высвободить Силу, должна пролиться кровь. Первые два раза Клэр до крови оцарапала меня. А сейчас… – Ее голос затих.
Да и о чем говорить? Она знала, что сейчас все видели кровь.
– Это тоже здорово, Джез! – Голос Хью прозвучал хрипло. – Ты разгадала это. И ты спасла нас. Ты все сделала правильно.
– Но… теперь останутся только три Неукротимые Силы…
– Нет, не останутся! – разозлился Моргед. – Послушай меня, Джез. У тебя нет никаких причин умирать…
У Джез уже не было сил, чтобы смеяться или спорить с ним. Она лишь тихо прошептала:
– Дерево… это яд.
– Нет! Для человека это не яд! А ты наполовину человек. Ты вампир, на которого не действует то, что убивает человека, и ты человек, которого нельзя отравить деревом.
Но Джез было лучше знать. Она уже почти ничего не видела. Только Моргеда, хотя и его образ расплывался. Но окружающее не было туманным – наоборот, оно становилось ярче. Вокруг разливалось золотистое сияние.
«Если погибнет один, то рассвет не придет никогда», – вспомнила Джез. – Мне так жаль. Надеюсь, они как-то смогут все уладить… Будет так грустно, если все люди исчезнут. В мире так много хорошего, и многое достойно любви…»
Она уже не могла различить даже Моргеда. Только золотистое сияние… Но Джез еще могла слышать. Она слышала, как Клэр шепчет ей что-то и голос ее надломлен от слез, и чувствовала, как теплая влага капает ей на лицо…
– Я люблю тебя, Джез. Ты самая лучшая кузина на свете…
И Хью. Он тоже плачет.
– Джез, я так горжусь нашей дружбой…
А затем сквозь туман и золотистый свет, сквозь тепло и покой прозвучал вовсе не тихий голос. Это было рычание, полное обиды и ярости:
– НЕ СМЕЙ УМИРАТЬ, ДЖЕЗАБЕЛЬ НЕ СМЕЙ!! Или я отправлюсь за тобой в другой мир и УБЬЮ тебя там!
Внезапно в тумане Джез смогла различить еще что-то. Единственное, что не выглядело сейчас золотистым. Это была серебряная нить.
– Ты вернешься назад, и прямо сейчас! – орал Моргед ей в уши. – Прямо сейчас! Ты слышишь меня?
Покой разлетелся вдребезги. Больше Джез не ощущала того удивительного тепла. Она понимала, что если Моргед вошел в раж, то не прекратит вопить, пока не добьется своего.
Серебряная нить… Джез чувствовала, какой она была крепкой, и понимала, что другой ее конец находится где-то в сердце Моргеда. И он пытается притянуть Джез к себе.
«Это хорошо… Может, если я просто ухвачусь…»
Каким-то непонятным образом держась за эту нить, Джез постепенно вернулась обратно. Золотой свет стал угасать, и она обнаружила, что находится в своем израненном теле, а Моргед обнимает ее, и целует, и плачет…
Позади него раздался голос Клэр:
– Она дышит! Она опять дышит!
– Я люблю тебя, глупый ты человек, – выдохнул Моргед у щеки Джез. – Я не могу жить без тебя. Неужели ты не знаешь этого?
– Я просила, чтобы ты никогда не называл меня Джезабель, – прошептала Джез.
И потеряла сознание.
– Самое время принять хорошую ванну, – сказала сиделка. – А потом мы примем гостей.
Джез внимательно разглядывала ее. Это была добрая женщина, но одержимая какой-то манией в отношении очищающих ванн, и она всегда добавляла в воду странно пахнущие эликсиры, что на самом деле неудивительно, так как она была ведьмой.
– К черту ванну, – сказала Джез. – Давай сюда гостей.
– Ну-ну, – погрозила пальцем ведьма и двинулась к ней с губкой в руке.
Джез вздохнула. Она находилась в убежище Рассветного Круга в качестве Неукротимой Силы, и это означало, что она может иметь все, что захочет. Единственное, что досаждало, – все обращались с ней как с маленьким ребенком, в особенности сиделки, которые баловали ее, будто трехлетнее дитя.
И все же она была рада позволить Рассветному Кругу позаботиться кое о чем. Например, обеспечить безопасность ее родственникам. Хотя Джез уже почти выздоровела благодаря своему крепкому организму и целебным снадобьям ведьм, она все же не могла бы защитить их сама. Дядя Брэккен и вся семья Годдардов нуждались в постоянной защите: теперь Хантер Редферн и Совет Царства Ночи наверняка заинтересовались ими.