Охотник
Шрифт:
Склонив голову, стою у алтаря. Священник говорил как-то, что на самом деле Бог один, но он столь велик, что человеческий разум не может вместить то знание, что Он дает. Так что все боги, включая и почитаемого мною Звела, по сути своей лишь отражения Единого, часть одного целого. Дабы людям было легче впитывать ломтиками божественную мудрость.
Не знаю, правда ли это. Есть что-то притягательное в том, что Бог един, а те боги, чьи изображения украшают старую нашу часовню — всего лишь его тени. Но мне, по большому счету, без разницы. Кроме охоты, мой скромный разум ничего вмещать не собирается, поэтому Звела-охотника мне вполне хватит. Будь он хоть тень Единого, хоть вполне себе самостоятельный бог.
Я поворачиваюсь спиной к изваянию, и тут бог кладет мне на плечо руку. Я аж подпрыгиваю на месте, едва не до низкого закопченного потолка святилища. Почти так же высоко, как в тот раз, когда медведь меня поприветствовал. Тот, правда, обе лапы положил на плечи, да еще и голову хотел откусить. Что в такой ситуации остается делать отважному охотнику? Только стойко наложить в штаны…
На этот раз обошлось. Я отскакиваю в сторону, резко оборачиваюсь. А, так это не бог, а всего лишь скромный слуга его меня благословить решил. Старенький священник удивленно смотрит на меня, склонив голову набок.
— Что с тобой, Барго?
— Испугал ты меня, отче, — облегченно вздыхаю. — Я уж решил, сам Звел на меня руку положил… спасибо, что еще руку только…
— Ну, внимания Звела ты вряд ли пока достоин, — по-доброму смеется священник. У меня разом теплеет на душе — приятно, что не говори, общаться с по-настоящему добрым и отзывчивым человеком. Жаль, не часто они попадаются…
— Нелегкое дело тебе предстоит, — продолжает священник. — Руина — проклятое место, власть богов там слаба. Вотчина неких темных сил, прорвавшихся в наш мир во время Огненного Потопа. Будь осторожен и помни — мы все с тобой. Вся деревня.
Это точно. Если я вдруг не сдюжу, плохо придется всем. Надо бы у господина мага деньги вперед попросить, всего долга это если и не покроет, то хоть отсрочку, может, даст. Хоть меня здесь и не шибко любят, однако люди всяко ж не чужие. Хоть в святилище помянут перед лицом Звела-Охотника…
Прочь такие вот мысли! Этак я, пожалуй, помру, еще из деревни не выйдя.
— Ты прав, — говорит священник, мои мысли он с легкостью читает по моему же лицу. — Неуверенность в себе влечет неудачу. Я буду молиться за тебя… мы все будем молиться. Прими благословение от лица тех богов, что меня слышат. Иди же, и да будет путь твой легким…
— А штаны чистыми, — добавляю я, выходя на улицу. За спиной слышу негромкий смех по-настоящему хорошего человека. На душе у меня легко…
Когда у богов — или же у Единого — такие слуги, можно ли не верить?
III
Стрелы — это важно. Неверно пущенная стрела может стоить тебе жизни. Потому я уделяю столько времени их изготовлению. Хорошо сработанные наконечники первая часть успеха. Вторая — древки без единого изъяна. Третья — оперение. Четвертая — наложенные на стрелу наговоры.
Как раз последней частью я и занимаюсь. Беру одну стрелу за другой, читаю наговор и откладываю в сторону. Язык уже заплетается, прилагаю усилия, чтобы не спутать слова. Упаси Звел ошибиться, потом сапогом не расхлебаешь.
Беру в руки стрелу, разглядываю внимательно, напевая заговор. Наконечник стрелы мягко мерцает, искорки бегут по древку. Красиво, конечно, но отвлекаться нельзя, иначе все дело испортишь.
— Интересными вещами ты занимаешься, — слышу за спиной. Мгновенно оборачиваюсь, словно ужаленный змеей в неудобное место. Ну, так и есть. Оба тут — и господин маг, и девчонка. Приперлись, и даже постучать не удосужились. А если б я тут с женщиной того… в смысле, кашу варил?
— Не знал, что ты чародей, — говорит господин маг безразличным голосом, и меня бросает в дрожь.
Маги и чародеи — те, кто занимается магией законно. Те, кто закончил какую-нибудь магическую школу или, скажем, Академию, и имеет… в общем, бумагу имеет о том, что он может законно заниматься магией.
Те же, кто таковой не имеет, а магией все равно тщится заниматься, считаются колдунами и ведьмами (если женского полу. Бабе, как не крути, колдуном стать тяжеловато). С колдунами же и прочими ведьмами у властей разговор короткий — камень на шею, и в воду. Чтобы, дескать не пакостили.
Может, там, в столице, это и оправдано. Лихой колдун много зла причинить может, такого окоротить — дело святое. Но нельзя же на всех один башмак мерить! Я ведь ничего толком и не умею, кроме как огненный бой на стрелы накладывать, так то ж еще и отец мой умел, и дед, и прадед даже, да покоятся они с миром все трое.
— Я не колдун, — поспешно говорю я. Плавать я, конечно, умею, но не с камнем же на шее! Да и вода еще толком не прогрелась, лето только началось.
— Я никому не скажу, — успокаивает маг, а девчонка старается подглядеть тем временем, что же я там такое творю. А вот нет тебе, егоза мелкая, этот секрет не для посторонних глаз.
— Ты не простой охотник, — задумчиво говорит господин Излон и смотрит этак оценивающе.
А это уж как посмотреть. По мне, так ничего особенного. Что до наговоров, так без них в наших краях не выжить.
— Тебе бы образование получить, способности-то имеются, развить бы их.
Смущенно хмыкаю, поневоле задумываюсь, магом себя представляя. Пальцами щелкнул — вот тебе новая куртка. Еще раз щелкнул — гора серебра. Хотя, почему именно серебра? А ну, щелкай быстрее, пусть золота будет!
… Ну, и зачем мне столько денег, не понимаю. Скучно как-то магом быть, все тебе без особого труда дается.
— Чародеем быть скучно, — говорю. Господин маг ухмыляется.
— Не попробуешь — не узнаешь, — отвечает. — Подумай над моими словами, охотник. Дурного не присоветую.
Ему, конечно, виднее. Только вот, никакими особыми способностями я не выделяюсь. Вот знахарь наш, тот да, умелец, каких поискать. Или, к примеру, староста. Вот кто мастак наговоры делать! Земля у нас скудная, без его мастерства совсем пропали бы. А так — и рожь колосится, и репа довольно крупная, и даже яблони осенью только что не ломаются от обилия плодов. Без Гойто, уж поверьте, совсем по-другому было бы.