Чтение онлайн

– Излон, маг четвертой ступени. – Чародей представляется первым, как и положено.

Хм, значит, они все-таки в ступенях измеряются. Прямо как лестница. Запомним, вдруг да пригодится когда.

– Релли, ученица. – Девушка скромно опускает глазки.

Эльф неопределенно хмыкает, переводит вопросительный взгляд на брата старосты.

– Медвежонок, – говорит тот и мучительно пытается что-нибудь добавить, но в лохматую голову мысли никак не приходят. – Ну… просто Медвежонок. Нет у меня еще настоящего имени.

– Будет еще, – успокаивает его эльф.

– Нам бы отдохнуть с дороги, – нахально влезаю я. – И умыться. Перекусить у самих найдется, а вот вино, дорогой брат, за тобой. Если не жалко, конечно.

Скажи я это тому же Нубу, не миновать обиды, мол, эльфы не жаднее людей, и как ты только подумать мог? Рив же благодушно улыбается. Возраст не тот – на подначки вестись, да и чин не позволяет. Все-таки сын Владыки Вечного леса, вдобавок старший.

– Следуйте за мной, – сказал брат и, повернувшись к нам спиной, двинулся по скользким мосткам к своему дому.

Оскальзываясь на каждом шагу, следуем за ним. Между прочим, ходить по этим вот древесным стволам – искусство, доступное далеко не каждому. У меня еще худо-бедно получается, Релли вообще будто плывет по воздуху, а вот Медвежонка приходится ловить чуть ли не на каждом шагу. Ловить притом осторожно и аккуратно, чтобы вместе с ним не окунуться в воду, весит он всяко больше меня, раза в полтора где-то.

Но на сей раз местные рыбы парня не получили. Без проблем добредаем до жилища Рива, больше похожего на дворец – как я его представляю.

Здоровенная хоромина, полдеревни поместится. Ну это я приврал слегка, но уж четверть точно. Как и остальные эльфийские жилища, дом брата стоит на сваях. Как бы на сваях, потому как эти толстые жерди – не что иное, как ствол дерева. Я не оговорился – именно ствол, а не стволы. Уж не знаю, как это объяснить, но все восемь опор дома представляют собой один-единственный ствол живого дерева. Как и возвышающееся на них жилище. Что и говорить, странно, но я уже как-то привык.

Двери нет, у эльфов это не принято. Непрозрачная зеленая занавесь, прикрывающая вход, раздвигается, повинуясь жесту хозяина дома. Вхожу вслед за братом, цепляю ногой стоящий у входа реллар.

Реллар – это такой инструмент музыкальный, вроде нашего прелла, только с восемью струнами. Ну и форма совсем не похожа, у прелла упор для колена есть, для удобства, на релларе играют практически на весу, благо весит он всего ничего.

Беру инструмент в руки, нежно перебираю струны. А что такого? Меня, как брата князя, чему только не учили – и музыке, и истории, даже читать научить хотели, да я не дался. Ни к чему это, баловство одно. А вот история, музыка – это интересно. Вы, к примеру, знаете, что сказал юный красавец Силтераль прекрасной Алданэ, когда впервые увидел ее в Священном лесу? Да ничего не сказал, просто спел ей песню, после чего дева сама осыпалась ему на руки. Я, кстати, тоже пробовал эту песню одной сыграть (целых два куплета помню, больше не осилил), так ничего, кроме затрещины, не получил. Наверное, свою возлюбленную Силтераль получил, потому что юный и красавец, а вовсе не из-за умения терзать струны реллара.

– Не мучай инструмент, – говорит Рив и отнимает у меня реллар.

Плетусь в умывальню, смываю с лица грязь и пот. Хорошо как!

– Пойдем, поболтаем, – эльф обнимает меня за плечи. – Устраивайтесь, господа, нам с братом переговорить надо.

Ну и кто, скажите на милость, ему тут возразить отважится? Эльф, да еще князь, да вдобавок сын Аскондерона, того самого, из легенды. Владыки Вечного леса, чтоб он здоров был. Про то, что он тут полноправный хозяин, вообще молчу, и так ясно, что слово Рива в этом доме (и прилегающем к нему болоте) закон.

– Как вам будет угодно, – кланяется господин Излон.

А угодно эльфу взять меня под локоток и потащить в ту комнату, где его светлость работать изволит. В как… как его? В кабинет.

Наедине брат не церемонится. Усаживает меня в кресло и сразу приступает к допросу:

– Ты с ума сошел, мага в Священный лес тащить?

– Болото, – привычно поправляю я.

– Ты думаешь, что делаешь? – Князь пропускает свое предполагаемое родство с лягушками мимо ушей и продолжает гнуть свое в тугую дугу. – Ты ведь взрослый уже человек по вашим меркам, должен себе отдавать отчет. Что ему потребовалось у нас? И девчонка – почему она с ним?

– Мы идем в Руину, – говорю я. – К вам вовсе и не собирались заходить, Лес вывел. Все остальные проходы закрыты… ну, почти все.

Эльф неожиданно обрывает себя на полуслове, садится на стул. На самом деле утварь эта стулом не является, потому как прямо из пола растет, но надо же как-то назвать?

– Что им нужно в Руине? – спрашивает он требовательно.

– Да какая разница! – начинаю я закипать. Ни разу он мне такой головомойки не устраивал! Чем ему спутники мои не угодили, хотел бы я знать? Ну маг с ученицей, подумаешь! Мне он особо опасным не показался, в Злом лесу себя не проявил никак. Сдается мне, те сказки, что про чародеев сказывают, с правдой не много общего имеют. – Надо тебе, у него и спроси. Ты что, считаешь, что магам в Руину и соваться нельзя?

– В Руину вообще лучше никому не соваться, – резко говорит эльф. – А уж магам и подавно. Ты знаешь, что именно там Огненный Потоп зародился? Когда такие же вот любопытные маги вызвали из-за пределов Мира нечто такое, что трогать было не нужно?

Он протягивает руку, из стены выпрыгивает книга. Ловко. Я так не умею, хоть и побратим эльфам. Рив торопливо листает страницы, я заглядываю через плечо. Ага, как же! Читать я так и не научился. Несколько букв худо-бедно различаю, этого достаточно, чтобы понять, на каком из эльфийских наречий книга написана. «Каракули», алфавит, названный так по первым восьми рунам. Катум, Арол, Руку, Ахот, Ктулху, Убрук, Лель, Имбец. Каракули. Эти-то руны я выучил, но вот спроси меня, что там за имбецом следует, – не скажу. Имбец – и точка. К слову, восемь самых крупных звезд на небе носят те же самые имена. У эльфов, разумеется, люди пока еще не настолько рехнулись, чтобы звезды эльфийскими рунами обзывать.

Рив быстро листает книгу, хмурится, отбрасывает в сторону, стена тут же засасывает ее обратно.

– Не то, – бормочет он и обиженно хмурится. Как ребенок.

Эльфы, они такие. Как дети – смеются, плачут, обижаются, играют. Легенды про эльфийские войны слышали? Один князь у другого побрякушку украл, а третий приревновал жену к четвертому. Или другое – один певец прирезал второго, потому как почудилось ему, что тот пел лучше. Оно, может, и не так вовсе было – я, к примеру, не могу определить, кто из эльфов поет лучше, а кто хуже, потому как у всех у них голоса занебесные какие-то. Но тот, которого зарезали, был после смерти повсеместно признан гением, а убийца его, напротив, оказался бездарью, завистником и сущим подонком. Хотя и дрались честно, на дуэли, а вот как вышло.