Чтение онлайн

– Но… он убийца, Михаил Глебович! Нам нужно следствие вести! В суд направлять! Сроки!

– Я вообще вас не понимаю, – фыркнул мужчина. – Чего вы привязались к парню?! Он и ходить-то не может, на коляске ездит! Что, сбежит от вас? И вся ваша шайка толстозадых нахлебников не сможет догнать этого олимпийского чемпиона по бегу?! Скажите, зачем его арестовывать? Неужели нельзя подписку о невыезде, например? Дело выеденного яйца не стоит! Прибил какого-то шпаненка за то, что тот пытался его унизить! И то – случайно прибил! Инвалид!

– Случайно – не случайно, но следствие нужно вести, есть закон, и вообще – это не ваше дело! – сверкнула глазами следователь. – У нас людей не хватает, а мы держим тут постового!

– Так не держите, черт вас побери! – яростно выдохнул главврач. – Ну вот на кой он мне тут нужен, этот ваш постовой?! Медсестрам подолы задирать? Или пол топтать!

– Ногами топчут! Топчут и топчут! Все затоптали, паразиты! – удовлетворенно подтвердила «танцующая старуха», которая гремела ведрами в туалете, не обращая внимания на представительную делегацию. – Всех бы вас метлой, паразитов!

– Видели, что народ говорит? – ухмыльнулся главврач. – Метлой вас! В общем, милая девушка, лежит он у нас еще неделю, а там забирайте и делайте, что хотите. Если совесть позволит. Вы, вообще, хорошо спите после того, как посадите несчастного безногого инвалида? Совесть не гложет?

– Меня никто не гложет! – парировала следователь, лицо которой покрылось красными пятнами. – Главное, чтобы вас не глодало!

– Меня ничего не гложет! – тут же ответил врач, окидывая взглядом сержанта, на беду свою, выглянувшего из-за спины терапевта Марины Семеновны. – Я для людей работаю, лечу, спасаю, а не как некоторые – у дверей просиживают и девок разглядывают!

«Разглядыватель девок» тут же спрятался за широкую спину хирурга-травматолога, и, не найдя взглядом спрятавшейся «мишени», главврач еще более жестко добавил:

– Все! Лишние – уходите! Мне больного нужно осмотреть! Консилиум! Когда можно будет его забрать – я вам скажу! А до тех пор нечего меня отрывать от работы! Вон! Все вон!

– Ага, ходют и ходют! Вон все отседова! Вон, паразиты! Топчут и топчут, топчут и топчут! А ведь ниверситеты покончали, паразиты! Весь пол засрали! – уборщица грозно тряхнула мокрой тряпкой и загремела шваброй, шурудя возле унитаза.

Следователь вышла из палаты, поджав губы и бросив на Сергара такой «нежный» взгляд, что, если бы она умела метать огневки, от бывшего боевого мага сейчас осталась бы лишь кучка полусгоревших вонючих останков.

– Закройте за собой дверь! – грозно припечатал главврач, последним снарядом довершая поражение вражеской армады, а когда следователь и не подумала исполнять приказание, довольно кивнул: – Вот, и все они такие! Один вред от них! В конце восьмидесятых у меня колеса с машины сняли, так эти типы два часа уговаривали не писать заявление, мол, все равно не найдем, только затаскаем! А в девяносто пятом отобрали права, когда я поехал по медицинской надобности и сел за руль своего автомобиля, выпив всего один бокал вина! Мерзавцы! – Справедливости ради надо сказать, что вся медицинская надобность уважаемого главврача заключалась тогда в том, что он поехал к другому медицинскому работнику, жене заведующего реанимационным отделением Хитрова Анатолия Дмитриевича, находившегося в тот момент в командировке, на курсах повышения квалификации.

Из всей этой перепалки Сергар вынес несколько важных для него пунктов информации: во-первых, он пробудет в больнице не меньше недели, и это уже хорошо. За неделю придумает, что ему делать и как жить.

Во-вторых, большинство народа стоит за него, прослышав об истории с придурком, напавшим в КПЗ. То, что уже все знают о том, что с Сергаром случилось, ничуть его не удивило. Маленький городок, скучно, делать нечего, поговорить не о чем, всех событий – кто кому морду набил да кого застали с чужой женой. Весть об инвалиде, голыми руками убившем уголовника прямо в КПЗ, разнеслась по больнице, как молния, чему в немалой степени способствовал сержант на посту у двери палаты. А из больницы, через родственников больных – по всей округе.

Минут двадцать Сергара крутили, вертели, осматривали все те, кто пришел с главврачом, по очереди, кивая, делая умное лицо, выдавая время от времени комментарии на непонятном Сергару языке. Мага все это немного забавляло – во всех мирах лекари стараются набить себе цену, говоря странные слова, создавая свой особый лекарский язык, долженствующий ввести простых смертных в священный трепет. Больной должен верить, что лекарь произошел из рода небожителей, что он всемогущ – тогда и лечение проходит эффективнее, и деньги платят охотнее.

Наконец осмотр закончился, и вся делегация выплыла из палаты. Последним вышел главврач, перед уходом махнув рукой «предмету обсуждения» и неожиданно подмигнув левым глазом, что, видимо, должно было означать безоговорочную поддержку. А может, просто удовлетворение от того, что напакостил ментам. Ясно было, что в этом городе их не очень-то любили. И главврач не исключение.

За «высокой делегацией» палату покинула и «танцующая старуха», уже на пороге выдав очередную тираду про «паразитов, поганящих чистые полы».

Наконец-то один! На столике «заманчиво» испускает запахи некое варево, выглядящее довольно-таки отвратно. Серая каша, вроде как на молоке, хлеб, остывший чай. Кто принес – непонятно. Столько народа только что было в палате – невозможно за всеми уследить.

Не стал раздумывать – уселся и быстро, взахлеб, заглотил безвкусную липкую жижу, не задумываясь о вкусе.

Сергар не ел, он питался. Ему нужно было набить желудок, ввести топливо для организма, и он его вводил. Не заботясь о вкусе.

Съел хлеб, выпил чай – как ни странно, довольно сладкий. Сегодня капельницу не ставили, и Сергар задумался: почему? Пришел к выводу: все, и в том числе главврач, знали, что лечить Сергара уже не от чего. Что ему нужно только лишь подкрепить силы, а не вымывать из организма мифический «яд».

Не наелся. Достал пару пирожков, тех, что принес участковый, принюхался – вроде еще не испортились, хотя и пролежали сутки. Съел, подобрав все крошки. Вкусные пироги! С капустой. Вот теперь – нормально. Жить можно!