Шрифт:
Annotation
В повести «Охотники за прошлым» рассказывается об охоте западных спецслужб за секретными документами гестапо, которые фашисты во время отступления в 1944 году не смогли вывезти и спрятали в маленьком прибалтийском городке.
Лев Прозоровский
Librs.net
Благодарим Вас за использование нашей библиотеки
Librs.net
.
Лев Прозоровский
Охотники за прошлым
Повесть
1
Утром Нину разбудил вой ветра. Она подбежала к окну. Балтика, все эти дни такая спокойная, стала вдруг темной и злой. Повсюду, куда хватало глаз, бушевали волны. Громоздясь одна на другую, сталкиваясь, роняя белые гребни пены, неслись они к берегу. Припай во многих местах был взломан, и песчаную полосу берега устилали большие и малые обломки льда. Море подступило к подножиям дюн, ползло по склонам и иззябшим стволам деревьев, лизало их черными языками, с размаху швырялось клочьями пены, развешивая белые хлопья по веткам и сучьям.
Это был шторм.
Он возвещал о том, что зима кончилась и пришла весна.
Офицерские квартиры занимали левое крыло второго этажа. Квартир было две. В одной жил начальник заставы майор Крастынь с женой, в другой – его заместитель по политической части лейтенант Палагутин с женой и сыном.
Постояв у окна с полминуты, Нина вышла в соседнюю комнату к сыну. Маленький Санька спал, развалясь на зеленом диване. Коляска, служившая долгое время кроваткой, стала тесна.
Мир пограничников был особым миром, который и привлекал Нину и пугал. Застава нравилась ей тем, что была похожа на островок, населенный молодыми Робинзонами, одетыми в красивую военную форму. Робинзоны отлично ладили друг с другом и все умели делать сами. Держали корову, трех свиней, в соседнем озере ловили рыбу. Среди них имелось несколько поваров, которые, выполнив свои кухонные обязанности, надевали, так же как их товарищи, маскировочные костюмы, брали оружие, собаку овчарку и исчезали в ночной мгле.
Но островок робинзонов был расположен у самого моря, в лесу, удален от залитых огнями, шумных больших городов. Именно эта оторванность и пугала Нину: смогу ли привыкнуть? Правда, у нее были Федор и Санька, а это очень много! Федора на два дня вызвало в Ригу начальство, и сразу напала тоска. А вчера, в первую же ночь без Федора, началась учебная тревога. Хоть и учебная, а все равно страшно.
В размышлениях и разных мелких делах незаметно летел день. К сумеркам море успокоилось: весенние штормы непродолжительны.
Пришла пора идти вниз за ужином. Нина подстраховала Саньку двумя подушками, чтобы во сне не свалился с дивана, приготовила посуду, направилась к двери.
И в эту самую минуту весь дом снизу доверху пронзил долгий прерывистый сигнал тревоги. Затопали солдатские сапоги, взволнованно подскуливая, залаяла молодая овчарка, под окном затрещал мотор «уазика».
«Опять учебная», – подумала Нина.
Но на этот раз тревога оказалась настоящей.
Самой настоящей. Боевой.
2
Аквалангист, казалось бы, предусмотрел все. И время суток – на стыке дня и ночи, и береговой рельеф, и штиль на море, и даже расположение стационарных осветительных устройств. Показав черную голову в маске возле неровной полосы припая, он затем высунул из воды плечи и понемногу начал вырисовываться весь. Море, еще серебристо-белесое у горизонта, возле берега было уже достаточно темным, чтобы размыть очертания человеческой фигуры, выходящей из воды.
И аквалангист пошел. Но внезапно в него ударил сноп света, ослепительно белый, ровный по всей площади. Это была прожекторная установка поста технического наблюдения, о котором нарушитель государственной границы не знал, да и не мог знать. Сначала была цель на экране, а когда включили прожектор, цель обрела реальные очертания. На заставу полетело сообщение о появившемся аквалангисте, о том, что он, сбросив в воде баллоны, ориентируется, выбирает направление.
Заставу подняли по тревоге. Нарушение границы произошло на стыке двух участков. Начальник заставы позвонил своему «соседу слева» майору Крастыню. И тогда была объявлена еще одна тревога. Та самая, которую Нина приняла было за учебную.
...А что же сделал нарушитель границы, попав в луч прожектора?
Он бросился вперед под защиту крутого откоса высокой дюны, в «мертвую зону» прожектора. Достигнув ее, побежал влево. Бежал, пока хватило сил. Остановился, почти автоматическими движениями сбросил гидрокостюм. Из большого внутреннего кармана гидрокостюма извлек пакет, вынул оттуда и надел на себя синие с белыми боковыми полосами лыжные штаны, куртку с олимпийскими кольцами, ботинки и вязаную шапочку с помпоном. Пощупал застегнутый на «молнию» один из нагрудных карманов. Все в порядке! Тут же припал к песчаному откосу, – луч прожектора проскользнул совсем рядом.
Все описанное длилось не больше минуты. Человек побежал дальше. Увидел свисающие с подмытого морем крутогора длинные сухие корни. Схватился за них, подтянулся на руках и буквально вполз в береговой сосняк.
Между лесным островком, в котором он лежал, и настоящим, большим и густым лесом белел покрытый наледью снег. Пригибаясь, нарушитель преодолел открытый участок.
Лес был старый, не тронутый топором. Он встал стеной перед чужаком. Стволы сосен были как колонны, опушенные у подножий частым кустарником. Нарушитель ворвался в кустарник, тут же начал приглядываться к деревьям. Среди сосен он увидел березу. Одну, вторую. Выбрал дерево, у которого развилка начиналась так, что до нее можно было дотянуться. На миг остановился, вытащил из заднего кармана предмет, похожий на туго набитый бумажник светлой кожи, ловко укрепил его в развилке и рванулся дальше.
Стало так темно, что чужой человек двигался уже почти вслепую, только белый снег под ногами еще помогал как-то ориентироваться. Когда впереди появился просвет, он направился туда и вышел на поляну.
– Стой! – послышалось справа. И тут же вспыхнул фонарь. Нарушитель послушно взметнул руки. Он сразу понял, что пограничник не один. Чуть в стороне от первого, державшего фонарь, показался второй – с автоматом в руках, в масккостюме.
– Я свой! – хрипло проговорил нарушитель. Оказалось, он знал язык местных жителей. – Не надо стрелять.