Чтение онлайн

Мой большой палец подрагивает на точке его ровного пульса.

Тук.

Тук.

Тук.

Волна головокружения скручивается в груди, подступая к горлу – так же, как и всегда, когда этот придурок находится рядом.

Но на этом все не заканчивается.

Нет.

За этим следует коктейль из чувств, которые я едва могу понять. Ярость, сдерживаемые эмоции и так много… сожалений.

Я даже, блять, не знаю, что хочу сделать с Юлианом.

На самом же деле, я не хочу причинять ему боль. Или хочу?

Вообще-то, да, хочу. Может, если уничтожу его вдребезги, все наконец-то закончится.

Я сжимаю его горло, мой большой и остальные пальцы одним резким движением впиваются в его кожу.

Его глаза распахиваются, медленно моргая. Будь я на его месте, я бы уже потянулся за пистолетом и пустил бы пулю нападавшему между глаз.

Но не Юлиан.

Нет.

Потому что его губы изгибаются в ленивой улыбке.

— Хм-м, ты теперь мне снишься, Mishka?

Мои пальцы дрожат на его горле, и я сжимаю их сильнее, убеждая себя, что дрожу исключительно от ярости.

— Я говорил тебе не называть меня так.

— Пф-ф, так в твоем духе. Ставлю этому сну пять из пяти за реалистичность, — он вцепляется в мое предплечье, его пальцы впиваются в мою кожу, и сквозь меня проносится искра, острая и электрическая.

Я словно оголенный провод.

Чертовски оживший от удара тока его прикосновения.

Одним быстрым движением он лишает меня равновесия. Я спотыкаюсь и падаю вперед, врезаясь в него – грудь к груди, наши ноги неловко переплетены на кровати.

Мои пальцы все еще сомкнуты на его шее, наши лица в нескольких сантиметрах друг от друга, из его приоткрытых губ вылетают вздохи прямо мне в лицо, запах алкоголя проникает в мои ноздри.

— Блять, ты такой охренительно красивый, — его слова, сказанные шепотом и звучащие почти с благоговением, скользят по моей коже, словно теневое проклятие.

Древнее проклятие, которое невозможно снять.

Все дело в его глазах – они и есть источник этого проклятия. Омуты голубого и карего кажутся темнее, ободки вокруг них исчезли, зрачки расширяются, а ноздри раздуваются.

Я настолько поглощен этими крошечными изменениями, ощущением того, как его сердцебиение отдается в моем, что мне требуется несколько минут, чтобы понять: я дышу так же тяжело, как и он.

Наше тяжелое как дым дыхание смешивается между нами.

Прежде чем я успеваю создать столь необходимую дистанцию, он выпускает сдавленный выдох.

— Боже, как же я ненавижу твое лицо.

Затем он наклоняет голову, уничтожая последнюю крупицу пространства между нами, и наши губы соприкасаются.

Мои глаза расширяются, пальцы неконтролируемо дрожат на его горле, когда он трется своим ртом о мой, небрежно, нарочито, его язык высовывается, чтобы облизнуть мою нижнюю губу, прежде чем прикусить. Рука находит мои волосы, он сжимает прядь в кулаке и притягивает меня к себе.

Я понимаю, что не дышу, когда боль взрывается на мягкой губе, в которую он вонзается зубами. Металлический привкус заполняет мой рот, а жидкий жар устремляется вниз по позвоночнику, расширяясь в груди и опускаясь все ниже… ниже…

Блять, нет.

Я отрываюсь от него, сжимая его горло и вынуждая отпустить мои волосы.

Язык Юлиана высовывается, и он слизывает кровь со своих губ – мою кровь – его глаза полуприкрыты, когда он мычит.

— Ты по-прежнему божественен на вкус.

Его глаза закрываются, и я повторяю то же самое, что сделал четыре года назад.

Сбегаю.

Глава 12

Юлиан

Прошло менее двух недель.

Тринадцать дней, восемь часов и пять минут, если точнее.

Что? Не моя вина, что я не могу перестать считать. Все претензии пишите на имя моего мозга.

Потому что такова реальность – именно столько времени прошло с тех пор, как мне приснился тот суперреалистичный сон, в котором я пожираю губы Вона.

Да, я и сам знаю, что это нездорово и ненормально – видеть во сне того самого человека, которого я собираюсь разбить на кусочки, но будь я проклят, если мой член разделяет эту логику.

Он вообще чувак непонятливый, потому что я проснулся с самым гигантским стояком, известным человечеству, и когда обхватил свой член рукой и закрыл глаза, все, что я мог представить, – это широко раскрытые глаза Вона в тот момент, когда мои губы коснулись его.

То, как потемнел ореховый цвет его глаз, и его сердцебиение, взорвавшееся о мое собственное, ощущалось слишком приятно, слишком откровенно.

Слишком, блять… реально.

Естественно, от этого образа я кончил за минуту.

Потом собирался потратить еще минуту на то, чтобы понять, какого черта я творю, но передумал. Да и какой смысл об этом думать? Из таких раздумий никогда не получается ничего дельного.

Я также решил не рассказывать об этом Саю. Во-первых, он осудит меня, как какая-то маленькая сучка, особенно потому, что считает, будто я зря трачу свои время и энергию на всю эту чертовщину с Воном.

Во-вторых, потому что он будет осуждать меня до второго явления Христа народу.

Но все же мне нужно было кому-то об этом рассказать, так что угадайте, кто стал моим козлом отпущения?