Чтение онлайн

Слишком много правил.

Я еще не закончил.

Нет?

Нет. Я подготовлю целый список.

Список?

Ага. И даже его будет недостаточно. Ты должен быть польщен, что я даже допустил такую возможность, Mishka. Я приберегаю особое отношение только для тебя.

Мои губы дергаются, но затем я щурюсь, смотря на телефон.

А что, если другим он говорит в точности те же слова?

Юлиан – неисправимый бабник, но я искореню эту его дурную привычку.

Я хотел уже отправить ему сообщение с угрозой, когда мама выходит на балкон, неся поднос с двумя чашками кофе.

— Я сама его приготовила, — она улыбается, ставя поднос на стол и садясь напротив меня.

Ее светлые волосы, касающиеся плеч, развеваются на ветру. Она выглядит поразительно в черных брюках и синей рубашке, хотя морщинки, прорезавшиеся на ее лице с пары дней назад, не исчезли.

Мама всегда была моей главной фанаткой – кто побуждал меня следовать за своими мечтами, даже намекала, что мне не обязательно оставаться частью этого мира, если я того не хочу. Однажды она сказала мне, что я могу поехать жить к своим дядям в Россию, унаследовать ее половину империи Ивановых и построить жизнь, защищенную от постоянного внимания и ненужного насилия.

И хотя я ценю ее заботу, для меня нет другого выхода. Я бы никогда не оставил ее и папу на произвол судьбы, как какой-то неблагодарный ублюдок.

Я сую телефон в карман.

— Не нужно было тебе так утруждаться.

— Мне несложно. К тому же, не нужно прятать от меня свой телефон.

— Там ничего такого.

— Не помню, чтобы ты так улыбался, просто переписываясь с кем-то… ну, уже целую вечность, так что, думаю, это все-таки чуточку, да важно.

Я… улыбался? Блять, я даже сам этого не заметил.

Прочистив горло, я делаю глоток кофе и смотрю с балкона вдаль.

— Это правда ничего не значит, мам.

— Что ж, если это перерастет во что-то большее, я бы хотела познакомиться с девушкой, которая заставляет моего сына так улыбаться.

Мои пальцы сжимаются вокруг чашки, когда я неопределенно киваю.

— Кстати, удалось узнать что-то еще о нападении?

— Ничего, — она берет свою чашку, на ее лбу появляется складка.

— Неужели ты думаешь, что за этим стоит Димитриев, как говорит дядя Кайл?

— Нет, но у него явно были свои планы на тот вечер.

— Откуда ты знаешь?

— Он сам сказал это твоему отцу, Маркову и главе Братвы Сиэтла. Если кто-то из них предложит ему союз через брак, он предложит им доли в престижной медицинской империи, в которую инвестировал.

Мое сердце бешено колотится, и я ставлю чашку, чтобы не пролить кофе.

— Брак? — я удивлен, что мне удалось так контролировать свой голос, учитывая хаос, бушующий внутри меня.

— Да, через его дочь.

Ох. Это Алина, а не Юлиан.

Блять. Это Алина.

Сомневаюсь, что Юлиан что-то об этом знает, иначе он пришел бы в бешенство.

Печальная реальность политических браков в нашем мире, вероятно, не исчезнет никогда, и я не уверен, что Юлиан сможет остановить своего отца, чтобы тот рано или поздно не отправил Алину по этому пути.

— И что сказал папа? — спрашиваю я.

— Что Ярослав может пойти к черту, и его сын не продается.

Я улыбаюсь. Очень на него похоже.

— Кто-нибудь принял предложение Ярослава? — спрашиваю я.

— Насколько мне известно, нет. Иначе я бы действительно начала переживать за эту бедную девочку.

Я тоже, мам. Я тоже.

Но к тому же я бы еще думал о том, что, черт возьми, решит сделать Юлиан, когда придет время, и Ярослав все-таки выдаст ее замуж.

Зная его, он столкнется со своим отцом и выйдет из этой битвы лишь с новыми синяками и ссадинами. Возможно, сделает что-то радикальное, что приведет к еще более серьезным последствиям…

Мои мысли обрываются, когда я понимаю, что волнуюсь о Юлиане.

Я на самом деле боюсь, что с ним что-то случится.

Я в полной заднице.

Глава 22

Юлиан

Ктo-то все еще играет в недотрогу.

Прошла примерно неделя с тех пор, как я вернулся на остров, а он до сих пор не почтил меня своим бесячим присутствием.

Поэтому я решил собрать ошметки своей гордости с пола и забыть о нем.

Кто такой Вон? Плевать на этого парня. У меня вон, целая очередь из десятков других.

Или, по крайней мере, так я говорил себе два дня назад, когда отправил ему смазанное фото, – в кадре только половина моего лица, задница какой-то девчонки на моем бедре, а мужская рука скользит под мою расстегнутую рубашку.

А что?

Единственное оружие, с помощью которого я могу действовать Вону на нервы, – это я сам в объятиях других людей. Он это чертовски ненавидит. Потому что почти каждый раз, когда он появлялся передо мной, это происходит, – когда я прикасался к кому-то другому или хотя бы просто упоминал о них.

И, возможно, я прибегаю к этому методу, потому что мне чертовски нравится его собственническая сторона, которую он демонстрирует мне уже слишком часто. Я бы отдал свое левое яичко, только чтобы увидеть, как его поглощает эта ярость.