Океан
Шрифт:
А тем временем радиоэфир начал перенасыщаеться перебранкой. Вылетали фразы: «буду через минуту», «три минуты максимум».
Вяземский и Чесноков вылезли из машины и встали возле дверей.
– Ренат, ты бы в… видел, как они тут борзели, – подскочил полный малый с бейсбольной битой в руках.
На Вяземского и Чеснокова смотрели три человека спереди, двое по бокам и один возле водителя, видя, что тот сильно нервничает, он небрежно крикнул в окно:
– Не ссы, таксист, сейчас поговорим, и ты поедешь.
После этих слов со всех сторон с большой скоростью начали съезжаться иномарки, и все они останавливались с резким торможением, заполняя проспект. Некоторые люди, выходившие из машин, направлялись к багажнику, извлекали монтировки и направлялись к остановке. Машины продолжали съезжаться, и люди с ключами и монтировками в руках стали брать в кольцо столпившихся людей. Такой разворот в событиях заставил братву растеряться. Первым сориентировался Ренат. На всех машинах горели оранжевые огоньки с шашечками. Нужно было срочно действовать либо переговорами, либо угрозами, и Ренат выбрал второе:
– Эй вы, мещера хреновы, чего собрались? Жить надоело? Сейчас всех перестреляю. – Полез во внутренний карман куртки.
Но протрезвевший Чесноков понял, что это его единственный шанс, и его надо использовать. С одного удара Ренат слетел с ног, проделав в воздухе небольшой разворот. После удара он даже не шевельнулся. Всё произошло быстро и молниеносно, никто не мог заподозрить в грузном Чеснокове такой реакции. Второй прямой удар пришелся в челюсть хозяину бейсбольной биты. Бита звякнула о землю, куда быстрее, чем её хозяин, пролетевший несколько метров. Вяземский лишь успел двинуть локтем в челюсть одного. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не раздался визг тормозов в виде ужасного пищащего скрипа, который характерен для автомобилей УАЗ, какими, как правило, укомплектована наша доблестная милиция. Топот людей с автоматами не вызывал желания подраться. И через минуту все стояли с широко расставленными ногами и руками на капотах автомобилей, за исключением тех, кто остался лежать. Люди в масках и бронежилетах, как правило, не привыкли разъяснять права и любезничать, но всё же Вяземскому, стоявшему в неудобной позе удалось доказать человеку в маске, что он из милиции. Он протянул удостоверение, оставаясь всё в той же позе.
– Товарищ капитан! – крикнула в воздух маска.
Прочитав удостоверение Чеснокова, молодой капитан отдал честь.
– Товарищ полковник, нам необходимо знать, что здесь произошло.
– Вооруженное нападение на сотрудников милиции.
Капитан выдержал значительную паузу, и было о чём задуматься – у одного из нападавших, очевидно, был сломан нос, и кровь заливала все лицо. У другого челюсть сдвинулась набок, и он постоянно отплевывался кровью, хотя внешних повреждений не было.
– Товарищ полковник, необходимо будет проехать в отделение для дачи показаний.
– Хорошо.
– Так, проверить машины, – отдавал команды капитан, направляясь к своим подчиненным.
– На, зажуй, – Вяземский протянул полковнику серый пакетик. – Вещь хорошая, хоть и отдает плесневой мятой. Ну, полковник, чтобы я ещё с тобой куда-нибудь пошёл. Да ни за что! Теперь полночи в отделении проторчим.
– Чего ты мне за гадость дал, – причмокнул Чесноков как ни в чём не бывало.
– Да жуй ты, ё-моё. Нам чуть головы не отстрелили, а он морщится. Завтра Асколичу всё доложат, и неизвестно как ему всё это представят, и что он наябедничает Архипову.
– Не дергайся, самое плохое позади.
– Ага, прогулялись, етит твою мать.
***
В дверь стучали не сильно, но настойчиво. Кряхтя и морщась, Вяземский, накинув халат, побрел открывать.
– Кто?
– Это я, Валентин.
Он распахнул дверь – топорщащиеся во все стороны волосы как солома, вздыбившиеся усы и выражение лица подобное самому дьяволу.
– А ты, Колобов, заходи, а голос как у Маликова, – он резко повернулся и тут же схватился за переморщенный лоб.
– Заходи, я пока умоюсь, – и побрел неуверенными движениями в ванную. – Ты что в воскресенье в такую рань приходишь?
– Какая рань, половина первого.
– Сколько? – кричал Вяземский из ванны. – Вскипяти пока чайку, будь другом.
– Ладно.
Колобов принялся хозяйничать, поставил чайник, раскрыл форточку, разобрал столик.
Вяземский приковылял из ванной и бухнулся в кресло.
– Что там с погодой? Ой, фу, – отвернулся он от окна. На улице стоял небольшой туман, и все казалось мрачным.
– Оттепель.
– Да я вижу, хрень какая-то.
Вяземский прихлебывал горячий чай и покряхтывал.
– Ой, чтоб я так жил.
– Тебе бы сейчас пивка.
– Никакого пьянства, хватит, хоть пиво это и хорошо.
Сморщенное лицо его после опустошённой горячей кружки чая стало разглаживаться, во взгляде появилась надежда на выживание.
– Вот, повторю через двадцать минут. Алексей, ты же не просто так зашёл?
Колобов снял очки и начал их протирать. Лицо его без очков сделалось непривычно округлённым.
–Мне Асколич звонил, лично просил приехать, а потом ему перезвонить. Это насчет вчерашнего нападения.
– Ну да. Ты зайди к Чеснокову, он тебе объяснит.
Колобов как-то замялся, бросил протирать очки, надел их снова.
– Ладно, сейчас вместе пойдем. Что вы все так Чеснокова боитесь? А что Асколич сам ему не позвонил?
Колобов пожал плечами.
– Понятно… туда же… Он хотя мужик суровый, но нормальный. Ну, рассказывай, что ты знаешь?
– Что знаю? Все личности установлены. Сегодня воскресенье, так что следствие ими заниматься до завтра не будет. На изъятое огнестрельное оружие у них есть разрешение, оружие зарегистрировано на охранную организацию. Всё так вроде законно, кроме бейсбольных бит, дубинок и кастетов. Вы-то как без оружия оказались?
– Мы вообще там оказаться не должны были. Ты не отвлекайся.
– Ну вот, у нападавших из шестерых двое с повреждениями. У одного челюсть сломана, у другого нос. Это что, Чесноков так постарался? – наставил на Вяземского удивлённый взгляд Колобов.
– Не отвлекайся, рассказывай дальше.
– Что дальше. Весь телефон оборвали. Звонят, и кто только не звонит. И из охранной фирмы, их коллеги, адвокаты, начальство. Начальство не знает, как реагировать. Следствие еще не началось, а на него уже давление оказывают.