Окно в Европу
Шрифт:
– Дим, в любом случае тут мы бессильны. Что может сделать один человек, или даже все люди Лантирска против таких сил природы?
Трудно спорить с очевидным, жена права. Единственный морской путь, который мы могли использовать сейчас, вел к берегам будущей Турции. Эти земли - родина огромного количества полезных растений, там же можно поискать овец, которых мы здесь ни разу не видели, и страусов, о которых сохранились упоминания только в детских сказках. Где-то там осели и кроманьонцы Бинадаму, если сумели добраться до Мраморного моря. Экспедицию в те края я планировал уже давно, но строительство и испытание вместительных катамаранов и тримаранов, подготовка перевалочных баз у Дона и южного берега Крыма займет много времени. Но как же обидно, что мой народ сейчас отрезан от прямого выхода в Средиземное море!..
– Эрика, даже один человек может многое, а человеческая цивилизация способна изменить облик планеты до неузнаваемости.
– Я видела картины будущего, что ты показывал - все эти дома, которые выше самых больших деревьев, дороги и автомобили, огромные корабли, дамбы и заводы, оружие, горы мусора и страны, постоянно воюющие друг с другом. Эти люди действительно изменили все вокруг, но при этом потеряли веру в будущее и самих себя… Дим, я не хочу, чтобы наш мир стал похожим на тот, в котором ты жил раньше!
– Я тоже этого не хочу, любимая. Потому и пытаюсь найти для нашего народа свой собственный путь, который не заведет его в подобный тупик в будущем. И чем больше мы сможем узнать и понять сейчас - тем больше будут наши возможности, чтобы противостоять силам природы в будущем!
Эрика с сомнением пожала плечами - слишком несопоставимы были наш нынешний Лантирск и вся техногенная мощь цивилизации двадцать первого века…
– Может, ты и прав… Пока наша жизнь с каждым годом только улучшается, даже самые упрямые старики вроде Грохха это признают.
– Грохху тяжелей, чем другим лантирцам, он энной. Большую часть жизни его задачей было поддерживать веру и страх перед древними Предками, а это невозможно без сохранения традиций и обычаев. Скорее наоборот, Грохх образец революционера - из четырнадцати Говорящих с огнем, оставшихся в Первой Пещере, в Лантирск свои рода привели только он и Туатта.
– Туатта хорошая, она много новорожденных спасла!..
Хорошая, не спорю… Во всем, что касается акушерства, она ориентировалась даже лучше главного медика Варики и старух-л’тоа, уже почти полностью отошедших от дел. Но характер у этой крепкой, едва начавшей седеть в свои сорок лет женщины был далеко не сахар. Если со мной и Гроххом она ещё как-то ладила - мы втроем входили в Круг Энноев, то остальных глав родов, почти все из которых были мужчинами, ее подколки доводили до белого каления. В двадцатом веке Туатту назвали бы сторонницей эмансипации, в двадцать первом - феминисткой, а здесь… То, как за глаза ее называли огромные бородатые мужики, привыкшие гнуть свою линию, не совсем цензурно. Причем называли шепотом и даже с уважением - энноев по прежнему побаивались.
Думаю, именно из-за ничем не ограниченной личной свободы и равных с мужчинами прав женщин, в сравнении с другими родами неандертальцев живущими в Европе, она и решила присоединиться к народу Солнца. Когда восемь лет назад Туатта привела род Снежной Лисицы к Днепру, и мы помогли новым людям дойти до Лантирска, мне пришлось сразу очертить перед ней границы дозволенного. Ограничений было не слишком много - полностью изменять уклад жизни города на матриархат, разрешать молодым совершеннолетним девушкам жить без мужа и публично оспаривать решения вождя, четырех Кругов власти и Совета глав родов. Туатта согласилась, и за все это время ни разу не нарушила свое слово. Но зато на самих собраниях она отрывалась по полной, отстаивая свою точку зрения и отвечая на каждый аргумент оппонента тремя новыми, зачастую гораздо более весомыми. С ее появлением мне приходилось присутствовать на всех собраниях, чтобы выносить решения в спорах. Это было даже удобно - оставаясь нейтральной стороной, я мог выбрать то решение, что больше всего отвечало моим планам…
– Кто же спорит… А когда научится быть немного сдержаннее в разговорах, ей вообще цены не будет!
Эрика улыбнулась - каждое собрание все равно становилось источником сплетен и шуток несколько следующих дней. Лантирск хоть и назывался городом, но в этом плане продолжал оставаться одной большой деревней, где все друг друга знают.
– Туатта говорит, что Лантирск - лучшее место в мире!
– Вот тут я с ней согласен, даже спорить не буду. А ты?
– Дим, ну что за глупый вопрос? Конечно, согласна! Когда мы пришли сюда, здесь был только лес, а теперь одних домов уже полторы сотни!
Нам действительно было чем гордиться - за двенадцать лет город сильно разросся. Домов-общежитий старого образца, четырьмя кольцами охвативших Храм Мудрости в центре, было уже сто восемь. Мое имя увековечили в названии главной площади, уже не вмещавшей на праздники всех желающих. Площадь Верховного энноя Дима - звучит неплохо!..
Появились улицы Сенга, Арики, Ники и Шенка. Вдоль почти завершенной второй стены протяженностью больше шести километров протянулась улица Добрых Предков - к своему стыду, я в свое время так и не узнал имена древних призраков, пожертвовавших своим бессмертием ради нас. Она сейчас состояла из сорока четырех домов нового образца - настоящей мечты каждой молодой семьи, воплощённой строителями. Каркасные двухэтажные постройки традиционно круглой формы из самана, обложенные обожженным кирпичом для прочности, а кое-где и разноцветной керамической плиткой для красоты и защиты от осадков, имели утепленную черепичную крышу, прочный бетонный фундамент и собственный подвал. Окна стали намного больше, их набирали из толстых стеклянных пластин, объединенных попарно в квадратные стеклоблоки со стороной в двадцать пять сантиметров. Вместо резинового уплотнителя применялся пропитанный гуттаперчей войлок.
На первом этаже располагался выносной туалет, ванная комната, пара кладовок для продуктов и кухня. От тамбура входа вели две лестницы, одна вниз, в подвальное помещение, вторая наверх, где располагались спальня и детская. Все комнаты были небольшими, доступное свободное пространство использовалось по максимуму - но по сравнению с общежитиями, где на одного человека приходилось меньше четырех квадратных метров площади, это были царские хоромы. Очередь на свое жилье, обещанное вождём каждой паре при создании новой семьи сформировалась давным-давно, но только в последние пять лет начала понемногу продвигаться. Дим всё-таки сдержал свое слово, хоть и с опозданием больше чем в десять лет…
Строительство таких домов стало возможным с появлением нового материала, роман-цемента. Первые десять килограмм сероватого порошка я получил через год после ухода остатков племени Бинадаму с нашей территории… Следующие четыре года ушло на сооружение шахтных обжиговых печей для мергеля, создание небольшой шаровой мельницы и нескольких сит разного размера. С тех пор производство этого строительного материала с каждым годом только увеличивалось, и в двадцатом году достигло ста двадцати тонн. Главные его недостатки - высокая гигроскопичность, быстрое затвердевание и медленный набор прочности бетона. Готовить рабочий раствор приходилось в течении нескольких дней после помола обожжённой клинкерной массы, и тут же использовать для строительства каменных фундаментов и стен подвалов и ям для стока воды. Были у этого материала и свои преимущества - он отлично схватывался при высокой влажности и даже под водой, обеспечивал неплохую гидроизоляцию и значительно превосходил обычную глину по прочности. В этом году строители планировали с его помощью заменить часть свай мостов на мелководье - их уже раз капитально ремонтировали, и пора было переходить с дерева на камень.
– Тебе не очень понравилось строительство тюрьмы, помнишь?
– Мне и сейчас не нравится это здание… А держать людей в ямах - это вообще переходит все границы!
– А то, что они нарушили законы, не переходит все границы? Заметь, за последний год туда на месяц отправили только двоих подростков, напившихся краденного спирта и разбивших несколько окон. Один смертный приговор свихнувшийся женщине, убившей двоих детей и полгода ямы для пятерых мужчин, слишком распускавших руки - разве это большая цена за спокойную жизнь в городе?