Чтение онлайн

– Мистер Моррис, вы служите на этом корабле источником проблем, и я могу уничтожить вас, даже если для этого придется отправить вас в петлю на основании статьи двадцать девятой Свода… – Моррис побледнел, дыхание у него перехватило. – Но я предпочту перевести вас на другой корабль как только мы присоединимся к флоту. Только никогда не пытайтесь найти место на корабле, где я буду первым лейтенантом, иначе, Богом клянусь, я вышвырну вас за борт. Пока же не смейте наводить свои порядки в кокпите, ясно?

Моррис кивнул.

– Вот и замечательно, а теперь отправляйтесь на фор-салинг и оставайтесь там, покуда я не сочту ваше присутствие на палубе необходимым.

Тридцатишестипушечный фрегат Его Величества «Циклоп» изготовился к бою, идя в бейдевинд левым галсом и слегка кренясь под ровным юго-западным ветром. Идущая с наветра цель тщетно пыталась оторваться. Хотя на мачте судна не было флага, никто не «Циклопе» не сомневался, что это «американец».

Судно выглядело как «индиец», но циники не преминули напомнить, что капитан Пирсон вынужден был спустить флаг перед «Добряком Ричардом» Пола Джонса. А это тоже был «индиец».

Стоя на квартердеке, Хоуп молился про себя, чтобы судно оказалось торговым. В таком случае оно станет легкой добычей. Если же это приватир, то такой орешек будет разгрызть труднее. Что еще важнее, так это стремление Хоупа прибыть к берегу незамеченным. Чем бы не оказалась цель, ей нельзя позволить уйти.

Дево предложил поднять французский флаг, но Хоуп отказался. Ему не нравились такие уловки, и он приказал поднять английское знамя. Через некоторое время цель начала убирать нижние паруса и развернула американский флаг.

– Вот как! – воскликнул капитан. – Они принимают бой. По местам, джентльмены, нас ждет горячая работенка. Нижние паруса на гитовы, мистер Блэкмор, брамсели убрать…

Готовясь к бою, «Циклоп» сблизился с противником. Сидя на фор-марсе, Дринкуотер выглядывал из под кромки паруса. Что-то в чужом корабле показалось ему странным.

– Тригембо, глянь-ка на него. Ничего особого не замечаешь?

Корнуоллец оставил свою пушку и стал вглядываться во вражеское судно, поджидающее британский фрегат.

– Не, сэр… погодите-ка, что-то блеснуло над фальшбортом. Нет, опять исчезло…– Он выпрямился, мотая головой.

– Заметил серебристый блеск?

– Да, сэр, по-крайней мере, так показалось…

Дринкуотер посмотрел назад. С грот-марса Крэнстон приветственно помахал ему. Дринкуотер помахал в ответ, и тут к нему вдруг пришла мысль. Он соскользнул вниз по вантам.

На квартердеке Натаниэль столкнулся с Моррисом, исполнявшим обязанности сигнального мичмана.

– Какого черта ты тут делаешь, – прошипел Моррис. – Отправляйся на свой пост, свинья!

Дринкуотер обогнул его и остановился за спиной у капитана.

– Сэр! Сэр!

– Какого дьявола? – Хоуп и Дево вынуждены были прервать напряженное наблюдение за противником.

– Сэр, уверен, что я видел с фор-марса, как солнце блестит на штыках…

– На штыках? – Вилер вскинулся, услышав знакомое слово. Потом повернулся и приложил к глазу окуляр подзорной трубы. В луче солнца блеснул отсвет стали.

– Точно, штыки, Богом клянусь, сэр! У них там рота или две, чтоб мне сдохнуть, если не так! – воскликнул офицер морской пехоты.

– Если это так, вот тогда вам и придется сдохнуть, сэр, – буркнул Хоуп. – Значит, они намереваются абордировать нас с помощью пехоты… Мистер Дево, не подходите близко, бейте по рангоуту.

– Есть, сэр.

Дево отдал соответствующие приказы.

– Спасибо, мистер Дринкуотер, можете вернуться на свой пост.

– Есть, сэр…

– Подлиза! – прошипел Моррис ему вслед.

Предположения Хоупа оказались верными. Вражеский корабль был французским «индийцем», но действовал по патенту, подписанному самим Джорджем Вашингтоном. Хотя корабль нес американский флаг, командовал им отважный француз, вставший на сторону американцев с того самого момента, когда те призвали на помощь молодых искателей приключений из Европы. На борту находился батальон американской милиции, который пусть и был выбит недавно из Джорджии своими соотечественниками-лоялистами, уже успел восстановить боевой дух под воздействием зажигательных речей своих союзников и горел желанием вновь пустить в дело мушкеты.

Хотя Хоуп разгадал тактику противника, было уже слишком поздно. Когда корабли открыли огонь, противник устремился к британскому фрегату. По мере сближения на корме вражеского судна стали различимы буквы: «La Creole».

Грота-рей «Креолки» сцепился с крюйса-реем «Циклопа» и оба судна с угрожающим треском столкнулись. Хотя дула орудий почти уперлись в борт, грянул залп. Ближайшие друг к другу фальшборты обоих кораблей были буквально сметены, и рой смертоносных щеп наполнил загустевший от порохового дыма воздух. Выстрелы с «Циклопа» вывели из строя две шлюпки противника, расположенные на решетках, а ядра и произведенные ими щепы заставили ополченцев вздрогнуть. Французский капитан, понимая, что промедление смерти подобно, запрыгнул на поручни и махнул американцам. За ними последовала и его многонациональная команда.

Абордажная партия смела канониров верхней палубы фрегата, и достигла выстроенной в линию пехоты Вилера.

– Готовься! Цельсь! Пли!

Громыхнул залп, и пехотинцы отработанными движениями принялись перезаряжать ружья. Они сплевывали пулю в ствол и стучали прикладом по палубе, чтобы не тратить время на возню с шомполом.

Дринкуотер со своего фор-марса разрядил пушчонку по хлынувшей на борт толпе. Перезарядив ее, он вдруг заметил, что Тригембо сцепился в рукопашную с не пойми откуда взявшимся головорезом. Подняв голову, мичман увидел, как другие фигуры перелезают с реев неприятеля на рангоут «Циклопа». На грота-марсе Крэнстон хладнокровно отстреливался, мешая сцепить реи кораблей, но враги пробирались на фрегат через марса-реи и спускаясь вниз по снастям подобно цирковым акробатам.

На главной палубе расчеты орудий продолжали свою работу. Время от времени орудовавшим банником матросам доставался удар абордажной пикой, и Дево распорядился закрывать порты на время перезаряжания пушек. Это замедлило темп стрельбы, но зато позволило людям работать сосредоточенно, снижая тем самым риск от самопроизвольного возгорания пороха в небрежно пробаненном стволе. Над головами артиллеристов не смолкал треск ручного оружия. Из под локтя лейтенанта Кина вынырнуло ребячье лицо. Это был молодой Уайт.