Чтение онлайн

– Тот, кто их рисует, раньше всегда говорил правду, – ответил торговец. – С чего бы засомневаться в нем сейчас? Лучше подумайте о том, назовет ли Царица Еретика другую женщину своей Главной Женой, если взойдет на трон. И жрецов и генералов удовлетворит только дочь Верховного Жреца, внучка великого Аменхотепа. Надо лишь избавиться от ее немолодого мужа и выдать ее за сына Рамзеса.

Сенмут дернул меня за руку, и мы пошли дальше.

– Не слушай эту чепуху! – посоветовал он тихо. – Асет старается навредить Нефертити из страха, что отец снова попадет под ее влияние.

Я пожал плечами, будто мне все равно, но об этих рассказах в картинках говорят всюду, куда бы я ни пошел. На прошлой неделе я видел, как портовый рабочий передавал их матросам, возящим товары из одного города в другой, даже в Нубию. Один из них поделился со мной свитком, в котором повторялся рассказ про жертвенного ягненка, но в этот раз после того, как ему перерезали горло, жрецы еще и подожгли бедолагу. Из дыма появился новый образ – уши ягненка вытянулись и стали руками, а задние ноги превратились в мясистые мужские ляжки. В конце его голова объединяется с солнцем, а руки тянутся к жрецам Амона, жмущимся в ужасе оттого, что навлекли на себя. Асет сделала его губы толще, а мочки тяжелее, и он стал казаться печальным. Потом, на следующей картинке, из глаз у него извергаются сердитые языки пламени, а сам он поднимает царский жезл с переплетающимися змеями и взывает к своему богу, чтобы наслал на головы жрецов насекомых и мор.

Поскольку мне известно, почему Асет придумывает истории про то, как Еретик вернется и потребует трон, я каждый раз вздрагиваю при мысли, насколько она рискует.

День 17-й, первый месяц всходов

Когда наступила темнота, Рамос вызвал нас обоих в свою приемную с высоким потолком. Узнав, что он послал Пагоша еще и за Меной, мы поняли, что под угрозой мы все.

– Царица Еретика намерена захватить трон, – сказал он сразу, глядя на Асет, чтобы увидеть, сильно ли ее это шокирует, – не дожидаясь, пока пройдут семьдесят дней траура.

Асет выдохнула, словно ветер, надувающий парус:

– Как она сможет это сделать, от тебя же зависит благословение Амона?

– Она заявляет, что благословение Амона у нее уже есть. Иначе бы она не была соправителем. К тому же ее поддерживают паршивые псы, жалующиеся, что им достаются лишь крошки со стола Амона.

– Жрецы Амона? – спросил я, желая убедиться, что правильно понял.

Рамос кивнул:

– Изменники, как и номарх [75] Уасета и вся эта братия, которая нагрелась за счет Указа Фараона, поскольку он повлиял на их долю.

– Когда она сделает ход? – спросил Мена.

– Мои люди допрашивают одного из предателей прямо сейчас, пока мы разговариваем, но не сомневаюсь, что это произойдет уже скоро. Тридцать два дня из семидесяти уже прошли, так что надо действовать.

– Это все я виновата, – прошептала Асет и опустилась на край скамьи, словно тряпичная кукла; всю ее твердость словно вымыло. – Отец, у тебя из-за меня одни неприятности, с того самого момента, как я появилась на свет.

Рамос редко дает волю чувствам, но на этот раз он подошел к дочери и взял ее за руки.

– Дочь, я люблю тебя именно такую. Ты всегда радовала меня, как никто другой. Это я блуждал, пока не появилась ты.

Асет уставилась на собственные руки.

– Но я задавала слишком много вопросов и лезла, куда не надо. Ты сам это говорил. – У нее задергались губы.

– Я был неправ. – Услышав это, Асет подняла глаза, обвила руками шею отца и прижалась к нему, как в детстве. – Ну же, надо подумать, что делать. – Она кивнула, утыкаясь ему в шею, обняв его еще раз напоследок.

Рамос посмотрел на Мену:

– Если ты не сможешь сделать то, о чем я тебя попрошу, только скажи, и я пойму. – Мена кивнул. – Кто-то должен отправить послание в Зару. – Мена снова кивнул, не спеша. – При необходимости говори Рамзесу что угодно, убеди его, что он тут нужен, с достаточно большим войском для защиты дворца и города.

– Но царская стража и так охраняет дворец, – заметил Мена.

– Их командир подчиняется ей, – ответил Рамос.

Если Мена в этом и сомневался, то недолго.

– Тогда поеду сам. Мы не можем рисковать и доверить послание кому-то еще. Река в это время года течет быстро…

Рамос протянул руку:

– Выслушай меня, прежде чем принимать решение. – Потом он повернулся ко мне. – Сможешь доставить послание в Синай?

Тогда я разгадал его намерения, поняв, что и он видел рисунки Асет. Хотя от его смелости у меня перехватило дыхание.

– Я знаю подходящего человека, – сказал я и увидел косую улыбку, осветившую лицо жреца.

– Я подозревал, что так и будет. – Значит, Рамос все это время знал, но обходил этот вопрос стороной, на случай, если настанет день, когда ему пригодятся последователи Эхнатона.

– Хари говорит, что Зару очень изменился с того времени, когда ты был там с войсками Хоремхеба, – сообщил я Мене, – так что вам лучше поехать вместе. – Хоремхеб уже давно назвал Рамзеса Глазами Фараона на севере, назначив его надсмотрщиком за царскими полями, рабами и амбарами нижнего Кемета, вдобавок к командованию войсками. Более того, Рамзес собрал столько налогов, что смог построить новый большой город рядом с крепостью Зару. – А там Хари найдет человека, который повезет послание дальше, кого-нибудь, кому доверяет Еретик.

– Ты уверен, что его отец не слишком стар для такого путешествия? – поинтересовался Рамос, предлагая тем самым гонца.

– Что за послание? – спросила Асет, которой надоели увертки и секреты.

– О том, что мы согласны принять его в качестве Фараона на определенных условиях, которые я запишу для человека Тенры.

– Его человек – это Хари! – выпалила она, сражаясь с беспомощностью, угрожавшей ее чувству маат. – Он образованный и мудрый. И хорошо бы тебе это запомнить. И он не повезет послание, которое сочтет оскорбительным, даже если оно от Верховного Жреца Амона. – Этим она хотела сказать ему, что ни она, ни Хари, не будут делать все, что он прикажет, только из-за его положения.