Чтение онлайн

– К тому же каждая часть глаза обозначает долю. Эта линия – половина, эта – четверть, восьмая, эта шестнадцатая, тридцать вторая а это шестьдесят четвертая. Врачи использовали эти символы, чтобы обозначить количество каждой составляющей медицинского препарата. Поэтому Око Гора считается символом здоровья и целостности.

– Ты, наверное, забыла что-то. Дроби, упомянутые тобой, в единицу не складываются.

– Остальная часть – магия, благодаря которой глаз светится жизнью. – Кейт нарисовала букву R, продлила палочку, как и след слезы, и пересекла черточкой. R. – Вы по-прежнему рисуете Око Гора на рецептах.

– Напомни мне, чтобы я никогда не играл с тобой в «Счастливый случай», – пробормотал Макс. – Что-нибудь еще?

Кейт похлопала ресницами, усиленно изображая, что думает.

– Э-э… дай подумать. – Отреагировав на какую-то нотку в ее голосе, Сэм завилял хвостом. – Но это он наверняка знает, – сказала она псу.

– Испытай меня, – настаивал Макс, бросая вызов.

– В одном медицинском папирусе, старом, предполагалось, что женщина может забеременеть через рот.

В глазах Макса загорелась улыбка, за появлением которой Кейт так любила наблюдать, потом перешла на губы и решительно и дьявольски изогнулась, у Кейт загорелись щеки, и она поняла, что краснеет.

Но Макс все равно ответил:

– Подозреваю, это говорит кое-что об их половой жизни, ведь так?

Ее спас телефон. Это была Клео, и Макс передал трубку Кейт, а потом вышел, чтобы подруги могли поговорить наедине. В первую очередь Клео спросила, когда Кейт собирается возвращаться, а она вместо этого рассказала о своей договоренности с Майком Тинсли. Когда Кейт поинтересовалась про Ташат, Клео ответила, что мумию снова отнесли в хранилище.

– Голова и твои рисунки у меня в кабинете. – Клео остановилась. – Кэти, я знаю, что ты хорошо потрудилась, но, черт возьми, это прозвучит сентиментально – возможно, все дело во времени суток или в количестве света на улице, но я поклясться готова, что у нее меняется выражение лица. Иногда кажется, будто она смотрит на меня с легкой улыбкой, словно знает то, чего не знаю я.

Кейт поняла, что Клео хотела сделать ей комплимент.

– Ну вам лучше подождать какое-то время, прежде чем использовать результаты. Мы с Максом работаем кое над чем, что может сильно все изменить. Пока ничего определенного сказать не могу, но, возможно, Дэйв убежит с поля боя, зажав хвост между ног. Клео, ты уверена, что все нормально, что моя история на тебе не скажется?

– Послушай, когда я узнала о том, что он сделал, я задумалась еще об одной детали, которая всегда казалась мне странной. И решила провести в музее, как ты бы это назвала, «местные раскопки». Еще я попросила Фила сыграть богатого коллекционера с парочкой нью-йоркских дилеров. Так что не волнуйся. Если мои подозрения окажутся правильными, на улицу вылетит Дэйв, а не я.

После завтрака Макс и не собирался идти переодеваться и удивил Кейт, предложив ей поиграть в теннис.

– Я не играла с колледжа, да и никогда особым умением не отличалась. С тобой мне, разумеется, не сравниться. Мне не хочется, чтобы ты чувствовал себя так, будто тебе приходится меня развлекать.

– Не буду. По средам мой день в Центре медицинских наук, но я уже позвонил Бен, сказал, что появлюсь только после ланча. Я подумал, может, и ты захочешь сходить посмотреть, чем мы там занимаемся, и познакомиться с графическим аппаратом, о котором я тебе рассказывал и который встретить можно только в крупнейших медицинских учебных заведениях. Быстрая МР-томография.

– Что это значит?

– То, что мы можем наблюдать за работой мозга: она достаточно быстро дает изображения и может уловить мимолетную мысль.

– Ты уверен, что я не помешаю?

Макс покачал головой.

– Иди, обувай свои «рибоки», или что там у тебя, а я достану пару ракеток. Может, удастся научить Сэма приносить мячик.

Любопытство победило.

– А кто такая Бен?

– Это Бет Кэйси, одна из новых ярких звезд отделения неврологии. Все зовут ее Бен – помнишь врача в той старой телепрограмме?

Кейт и представления не имела, о чем речь, – может, из-за того, что когда росла, часто смотреть телевизор не разрешалось, как наказание за «невнимательность». Не услышав ответа, Макс быстро забросил эту тему, сказав:

– Наверное, ты была еще маленькой, – и Кейт пожалела, что спросила.

Эта Бен Кэйси оказалась весьма симпатичной. Но Кейт вскоре поняла, что внешность может быть обманчива. Несмотря на улыбку и поведение феи, молодой невролог оказалась жутко серьезной насчет того, «что движет человеком» – того же вопроса, который охладил юношескую любовь Макса к египтологии.

– Судя по тому, что мне рассказывал Макс, вы, наверное, по большей части со всем знакомы, – начала она, – но если будут вопросы, любые, смело задавайте. – Она посмотрела на Макса. – Клаус уже в дыре, ждет. Гарри с ним.

Макс кивнул и провел Кейт в смежную комнату. Какой-то мужчина разговаривал с лохматым очкастым подростком, сидевшим в кресле, похожем на огромное салонное. В отличие от прочих комнат для сканирования, знакомых Кейт, здесь пациент мог сидеть вертикально, что необходимо для выполнения разных заданий: например, он мог написать что-нибудь или собрать паззл.

Макс указал на мужчину, стоявшего рядом с аппаратом.

– Гарри Блантон изображает, что он в команде психолог, хотя он сам слишком здраво мыслит, так что это выглядит не очень убедительно, – начал он в виде представления. – А Клаус Роденберг – наш компьютерный гений, человек с разнообразными талантами. Он одинаково хорошо владеет не только двумя языками, но и обеими руками. Поэтому проводит много времени здесь, чтобы мы попытались понять, как ему это удается.

С близкого расстояния оказалось, что Клаусу скорее пятьдесят, чем пятнадцать. Это из-за неопрятных волос и общей расслабленности казалось, что он вечный подросток, – Клаус производил впечатление незрелого или, по крайней мере, не полностью раскрывшегося человека. Кейт хотела спросить у психолога: если эти компьютерные фрики мыслят настолько творчески и прогрессивно, почему все они выглядят как клоны Билла Гейтса?