Чтение онлайн

Ермолаю не повезло вдвойне — мало того, что попал в тюрьму за чужое преступление, так еще и оказался в одной камере с самыми отмороженными негодяями, которых только можно себе представить — с сатанистами. Ублюдки постоянно задирали бедного первоходка, и неизвестно, как сложилась бы его судьба, если в той же камере не сидел профессиональный боксер по кличке Ящер, не имевший к сатанизму никакого отношения и взявший без вины виноватого Ермолая под свою опеку. Хоть дьяволопоклонники и составляли в их хате большинство, они не рисковали устраивать беспредел — ведь Ящер мог одним ударом не то что нокаутировать, а и прикончить того, кто полез бы к нему или к его товарищу. Но как раз накануне срок заключения боксера истек, и не далее, как вчера, Ящер покинул территорию ИТК-29…

Далеко не сразу зеки, трудившиеся на строительстве храма заметили, что с Ермолаем не все в порядке. Придя на объект, он ни с кем не поздоровался за руку, и во время работы старался держаться подальше от коллектива. И лишь во время обеденного перерыва, когда Ермолай даже не подошел к накрытому рядом с объектом общему столу, а присел в стороне на бревнышке, стало ясно — с парнем случилось что-то дурное…

— Что с тобой, Ермолай? — спросил Ветер, приблизившись к нему шагов на пять. Он не рискнул присесть рядом и похлопать юношу по плечу, догадываясь, чем может быть вызвано такое поведение.

Ермолай поднял на него исполненный тоски взгляд голубых глаз. Стало видно, что парень с трудом сдерживает слезы.

— Опустили меня, — дрожащим голосом произнес он. — «Петух» я теперь.

Это услышали и за столом.

— Да как же это так?! — прочие строители, повскакав со своих мест, приблизились к штабелю, на котором сидел Ермолай.

— Какая мразь посмела беспредельничать? — грозно спросил уголовник по кличке Клещ. Вообще, тюремные понятия не слишком одобряли разговоры с «петухами», за исключением тех случаев, когда обсуждалась их «профессиональная деятельность», или когда «петух» служил источником важной информации. Но сейчас перед толпой заключенных сидел человек, опущенный по беспределу. На него обычный порядок не распространялся — по крайней мере, поначалу.

— Рассказывай, как все было, — сказал Ветер.

Перед тем, как начать свой рассказ, несчастный парень дал волю слезам. Они бурным потоком струились по его лицу, и Ермолай неловко вытирал их одетыми в рабочие перчатки пальцами.

— Ящер вчера откинулся, — сказал он, стирая влагу со своих щек. — Он меня защищал от них, не давал в обиду. А когда его не стало в камере, Паук пришел вечером, и… — выронив миску с кашей, Ермолай обхватил руками голову. — Сначала он сам, потом вся наша камера. Их камера… — парень забился в истерике.

— Вот же ж гады! — процедил сквозь зубы бывалый урка Васька Свищ. — Ну что, братва? Что делать будем? Черные-то совсем обеспределились!

Подумать только — еще совсем недавно под словом «черные» каждый зек, да и не только зек, понимал в первую очередь кавказцев. И вот, настали дни, когда уже ни чеченец, ни дагестанец не только не полезет в драку, но не бросит даже настороженного взгляда, услышав рядом небрежно брошенное «Черные — козлы!». Общая беда сплотила всех.

— А что тут думать? — откликнулся Клещ. — Валить надо гадов.

— Ну и чего вы с ним нянчитесь? — раздался вдруг сбоку чей-то хриплый голос с издевательской интонацией. Все посмотрели туда. И увидели Паука, который, скрестив руки на могучей груди, стоял рядом с бетономешалкой.

— Что, свежего «петушка» опробовать решили? — злобно усмехнувшись, спросил Паук. — Извините, я вас разочарую — он уже несвежий. Как-никак, двадцать пять шлангов через себя пропустил вчера.

Уголовники зашептались промеж собой, шагнули к стойке с инструментами. Мозолистые руки стиснули ломы и молотки.

— Что, Ермолка, трудная была ночь? — Паук подошел чуть ближе. — Да молчи уж, я и так знаю. Теперь у тебя каждая ночь будет трудной. Мы тебя так раздраконим, что скоро банку сгущенки в ж…пе спрятать сможешь!

Ермолай закрыл лицо ладонями и затрясся в беззвучном плаче.

— Помолчал бы, а? — исподлобья глядя на Паука, произнес Клещ.

— А с чего это мне молчать? — делано удивился тот. — Вы что, за «петуха» готовы впрячься? Ай-ай-ай? Что паханы скажут?!

— Замолчи, Паук! — выступил вперед один из зеков. То был Николай Ветров по прозвищу Ветер.

— О, ну надо же! — рассмеялся бритоголовый амбал. — Вот он, наш главный защитник «петухов». Видать, не терпится занять соседнее местечко на насесте. Кстати, — Паук, как обычно, пристально вгляделся в лицо Николая, — давно хочу спросить, мы с тобой раньше нигде не встречались?

— Встречались, — Ветер быстро пошел вперед. — В гробу я тебя видел!

Схватив подвернувшееся по дороге ведро с цементом, Николай с размаху нахлобучил его на лысую голову сатаниста. По толпе строителей пронесся ропот. Вышедший на шум из своей избушки отец Аристарх, ахнув, застыл на пороге. Ермолай втянул голову в плечи, представляя, что теперь с ним будет, когда он вернется в камеру.

Паук мгновенно стащил ведро и отшвырнул его далеко в сторону, метров на пятьдесят. Стряхнул с головы капли раствора и с ненавистью уставился на Ветрова. Глаза главаря сатанистов пылали яростью, по щекам его бегали крупные желваки.

— Такое оскорбление можно смыть только кровью, — сквозь зубы процедил Паук.

— Ну так давай! — Ветер сбросил рабочую куртку и повесил ее на ближайший верстак. — Чего же ты ждешь?

Паук внимательно посмотрел на стоявших перед ним людей. Тридцать с лишним человек, у каждого в руках — лом, топор или молоток. Даже с его огромной силой и бойцовскими навыками — никаких шансов. Разорвут на части и размелют в бетономешалке.

— Не сейчас, — продолжая прикидываться хозяином положения, произнес Паук. — И не здесь. Через неделю. На арене Колизея.

Сказав так, сатанист развернулся и зашагал прочь. Ветер дернулся было ему вслед, но на плечо ему легла рука отца Аристарха.

— Не нужно, — сказал священник. — Этим ты только навредишь себе.

— Но вы же видели, что он сделал! — возмутился Николай.

— Делай, как он сказал, — батюшка вдруг хитро улыбнулся и подмигнул. — Нечестивца ожидает большой сюрприз.