Чтение онлайн

– Вот бы сбагрить их какому купцу, чтоб все разом, я б и цены настоящей не взял, всего-то по три серебряхи за штуку…

– По три, говоришь? – Кызбаши вдруг поднялся на ноги. – Я сейчас отлучусь ненадолго, а ты меня дождись, обязательно. Да я и недолго.

Выйдя из таверны на улицу, турок немедленно подозвал ждущих у моста слуг:

– Вот что, парни. Немедленно летите на рынок – узнайте, кто торгует котлами, и выспросите цену. И – стрелою ко мне. Ясно?

Слуги поклонились и тут же понеслись к рынку…

– Двенадцать акче! – твердо заявил им сириец. – Двенадцать и ни одним сребреником меньше.

Слуги не торговались, а сразу ушли.

– Я все сделал правильно, Георгиос? – Торговец обернулся к раничевскому слуге.

– Все так, уважаемый, – со смехом кивнул он. – Хозяин будет доволен.

– Двенадцать акче? – Кузрат Нымысы вытянул в трубочку губы. – У-у-у… Значит, если с торговлей, истинная цена – четыре. А мамлюк просит три… Так-так…

Вновь войдя в таверну, он потер руки.

– Пожалуй, я приму твое предложение, почтеннейший господин! – радостно сказал он. – Мои повозки готовы.

– Ну вот и славно! – улыбнулся Иван. – Сейчас же пошлю слугу проследить за отгрузкой.

– Да, вот еще что, – оглянувшись по сторонам, турок понизил голос. – Ты не мог бы, уважаемый, громко говорить при моих слугах и воинах не о сотне, а о двух сотнях котлов?

Раничев сделал вид, что ничего не понял:

– Так ты хочешь купить две сотни?

– Да нет, – досадливо махнул рукой кызбаши. – Сотню я у тебя возьму, а другую сотню – как бы возьму.

– А, понял, – засмеялся Иван. – Так бы сразу и говорил. А вообще сколько нужно котлов, скажем, для тех воинов, что стоят под Эдессой?

– Да где-то в районе тысячи…

– А тем, что у Бурсы?

– В семь раз больше… Думаешь еще продать мне котлов? – Кызбаши шутливо погрозил Раничеву пальцем. – Хитрый!

– Да ладно, – отмахнулся Иван. – Хитрые во дворцах шербет пьют под песни наложниц, а мы с тобой тут, в делах погрязши.

– И не говори, – покачал головой турок. – А знаешь, ежели у тебя случайно найдутся какие-нибудь ненужные наложницы… ну вот, как котлы… ты…

– Сделаем, – улыбнувшись, заверил нового знакомца Иван.

Когда они вышли из таверны, как раз подоспели возы с котлами.

– Ага! – Кызбаши потер руки. – Все здесь, все три сотни… Пойдем, получишь свои деньги. Все почестному, я не какой-нибудь там прохиндей!

Они поднялись на охраняемую воинами барку – широкую посудину с плотным дном и устроенной на корме каютой, тоже охраняемой. В каюте турок отпер большим ключом сундук с серебряными монетами – акче. Долго и старательно отсчитал три сотни – на несколько кожаных мешков, хоть и небольших, но все же… Хотя не так-то и много они весили. По весу акче не слишком-то отличались от ордынских дирхемов – грамма полтора, вряд ли больше.

Когда Раничев с деньгами спустился с барки на набережную, уже стемнело, из собравшихся над рекой густо-синих туч уныло накрапывал дождик. Рыночные торговцы собирали товар, грузили на возы, запирали лавки. Иван прибавил шагу… Вот и самый край площади. Однако где же сириец?

– Тут я, тут! – выбежав из-под полуразрушенной арки, радостно замахал руками купец.

– Получи свои две сотни! – помахал в ответ Раничев. – Надеюсь, мой залог не пострадал?

– Да нет, – засмеялся купец. – Что с ним сделается? Эй, Георгиос, выходи!

Из подворотни, в сопровождении слуг и родных сирийца, вышел улыбающийся грек:

– Ну наконец-то, хозяин! А то я уж думал всю жизнь провести в рабстве у этого старикана.

– Ну вот. – Придя домой, Раничев высыпал серебро на ковер. – Полдня работы – и вот она, честная сотня. И заметь, Жора, все стороны остались жутко довольны! Кроме того… впрочем, это тебе знать вовсе не обязательно… Спать будешь тут, на коврике. И смотри – завтра поднимемся рано.

– Как скажешь, хозяин, – доедая лепешку с мясом, довольно кивнул слуга.

Он тут же и уснул, едва прилег на ковер. Раничев еще походил по комнате, потом, взглянув на беспокойно спящего слугу, уселся на ложе, придвинув поближе светильник. Разложил на маленьком столике чернила и перья…

Итак… Кузрат Нымысы – начальник снабжения той части османской армии, что стоит недалеко от Антиохии, под Эдессой. Падок на лесть, взяточник и аферист. Это хорошо, из него можно и в дальнейшем тянуть сведения. Что же мы пока имеем? А ни больше ни меньше как точный состав армии под Эдессой и в Бурсе! Сколько котлов потребовалось бы в Эдессу – тысяча, как сказал кызбаши. Считай, котел на одно копье, а в копье – шесть человек… или – семь? Нет, турок говорил – шесть. Тысяча на шесть – шесть тысяч воинов. И в Бурсе – примерно в семь раз больше – значит, около сорока тысяч. Можно отправлять первое донесение, товарищ шпион!

– Не думай о секундах свысока… – замычал Иван, зашифровывая сведения на маленьком листке тонкой самаркандской бумаги. Записав, засунул бумагу в кувшин с узким горлом, старательно законопатил. Теперь осталось лишь переправить его на любое, идущее в Кафу, судно. А там уж встретят… – Пройдут года, и сам поймешь, наверное… Ну, в общем, начальный капитал есть. Пусть не большой, но все же… Теперь его увеличить, прикупить какое-нибудь надежное дело и… и подобрать верных людей. Впрочем, зачем их подбирать? – Раничев с усмешкой взглянул на спящего Георгиоса. – Мгновения, мгновения…

…мгновения.

– Старик Авлиадис продает свою корчму. Дешево, – поднявшись в комнату и кланяясь, сообщил Георгиос.

Оторвавшись от записей, Раничев бросил на него недоумевающий взгляд.

– Какой еще старик? Какую корчму?

– Ну ты же сам велел присмотреть что-нибудь подобное, господин! – обиженно фыркнул слуга. – Вот я и присмотрел.