Чтение онлайн

Люди зашумели.

– Выключить двигатели «Ренаты» означает самоубийство, – бухнул Стафо, словно бросаясь в холодную воду. – Нам тогда всем не выбраться со дна этой потенциальной ямы.

– Что же вы предлагаете, Стафо? – спросил капитан. Сжечь сначала остатки топлива, а потом опять-таки скатиться на дно ямы, но уже будучи абсолютно беспомощными?

Стафо подавленно умолк.

Мало-помалу с парадоксальным предложением капитана согласились все.

Антуанетта смотрела на Иварссена, полная дурного предчувствия. Хотя лицо «человека с железными нервами» было непроницаемым, в глазах его угадывались недоумение и растерянность. На какой-то миг девушке показалось, что действие происходит в замедленном сне и все это – мерцающие стены отсека, озабоченные лица товарищей, даже преданный взгляд Стафо, устремлённый на неё, – призрачно и нереально.

Взоры экипажа обратились к Скале.

Все понимали, что в складывающейся ситуации фигура грависта становится заглавной.

– «Рената» не подвергается пассивному торможению, – сказал Иварссен.

– То есть как? – поразился Карранса.

– Дело обстоит совсем худо. Чем раньше мы это поймём, тем лучше, – сказал, как отрубил, Джеральд Иварссен. – Мы пока не можем понять природу внешних силовых полей, но они действуют на корабль не пассивно, а активно.

– Что это значит? – спросил капитан.

– Силовое поле тащит нас назад! – воскликнул Джеральд. Понимаете, друзья? Тащит «Ренату» с чудовищной энергией. Вот как рыбаки помогают тащить яхту на берег после морской прогулки. В нашем сферофильме!

Все задвигались, зашумели. Антуанетта почувствовала, как Стафо сжал её руку, и ответила слабым пожатием.

– Значит, если выключить все двигатели… – начал Карранса.

– К этому я и веду! – подхватил Джеральд Иварссен. – Если выключить все двигатели – это отнюдь не означает, что мы подвергнемся свободному падению и на корабле воцарится невесомость. Нет! Под воздействием активных внешних сил корабль приобретёт такое огромное ускорение, которое человеческий организм вынести не в силах.

– Какой величины? – спросил капитан.

– Порядка двадцати четырех Ж, – сказал гравист.

Кто-то присвистнул. Каждый понимал, что при таком ускорении не поможет никакое противоперегрузочное устройство человек будет сплюснут в лепёшку.

– Силовые линии поля сходятся к центру, – продолжал гравист. – Это даёт основание считать, что падение корабля не может длиться бесконечно. Преодолев какой-то участок пути, «Рената» остановится.

– Но от нас к этому времени останется мокрое место, невесело пошутил кто-то.

– Мы могли бы включить дюзы в качестве тормозящих, – предложил Стафо.

– И это не решает дела, – сказал капитан. – Таких мощных и загадочных полей мы ещё не встречали. Перед ними наши двигатели бессильны.

– И в пульсацию мы войти не можем. Что же остаётся? – сказала Антуанетта.

– Искать другие средства, – ответил капитан.

– Мы в безвыходном положении, – прошептал кто-то еле слышно, но его услышали все.

– Безвыходных положений не бывает, – отрезал капитан. На время обратного пути, до полной остановки корабля, я предлагаю всем нам лечь в анабиоз. Вот что, – полуобернулся он к невысокому плотному мужчине с тронутыми сединой висками и волевым подбородком. – Вам, Либеро Кромлинг, нужно в кратчайший срок рассчитать для каждого члена экипажа кривую охлаждения биораствора, его концентрацию и всё остальное. Исходные внешние данные возьмите у гравистов, – указал он рукой на Джеральда Иварссена.

Антуанетта, не ожидая конца летучего совещания у капитана, поспешила в свой отсек. Дел у неё было немало. И, кроме того, хотелось хоть немного побыть наедине со своими мыслями. Предстоящий анабиоз – состояние между жизнью и смертью страшил её, несмотря на то, что она была биологом. А быть может, именно поэтому Арпада слишком ясно представляла себе, насколько хрупка и тонка стенка, отделяющая при анабиозе бытие от небытия. А тут ещё это загадочное силовое поле… Недаром капитан потребовал рассчитать для каждого члена экипажа наново режим погружения в анабиоз. И потом они все будут отданы в руки автоматики, которая должна будет в нужный момент вывести их из погружения. А кто знает, как поведёт она себя в новых условиях?…

Штурман вёл последние наблюдения по обзорному экрану, тщательно просматривая каждый квадратный метр внешней обшивки корабля. Ведь любой, самый мелкий дефект мог обернуться катастрофой, пока все они будут в анабиозе…

Внезапно корабль исчез, словно кто-то стёр его с экрана. Стафо вертел туда и сюда регулятор, менял настройку – все тщетно. Экран заволокла непроглядная мгла. Через несколько секунд она просветлела, по экрану побежали волны. Стафо совсем собрался было доложить капитану о неприятности с обзорной схемой – как будто других неприятностей не хватало! – как вдруг пелена раздвинулась, словно театральный занавес.

Все дальнейшее, что видел Стафо, выглядело до ужаса реальным, почти осязаемым.

Из глубины экрана выплыл корабль, замерший на старте. Нет, это была не «Рената». Неведомый корабль отличался от их пульсолета, как первый автомобиль отличается от гравихода. Скорее всего, сообразил Стафо, это была старинная колымага, которой пользовались первопроходцы космоса. Неуклюжая на вид, но основательная ракета. «Как говорили когда-то, неладно скроен, да крепко сшит», – подумал штурман про чужой корабль.

Стафо даже ущипнул себя, но видение с экрана не исчезло. «Начитался Антуанеттиных книг, вот и лезет в голову всякое… С ума схожу, что ли?» – мелькнула тревожная мысль. Она-то и удержала руку штурмана, протянувшуюся к тумблеру видеофона, чтобы связаться с Арпадой.

Действие на экране разворачивалось бесшумно. Странным было ещё и то, что движения действующих лиц то ускорялись, то замедлялись, словно по прихоти киномеханика, пускающего фильм. Главным в толпе, похоже, был высокий вислоусый человек. Он отдавал распоряжения, которым все подчинялись. Лицо его чем-то отдалённо напомнило Стафо лицо капитана «Ренаты» Карлоса Санпутера. Впрочем, задуматься об этом факте у штурмана не было времени. Он продолжал со всепоглощающим любопытством вглядываться в картины, которые, то ускоряясь, то замедляясь, сменяли на экране друг друга.

«Сейчас ракета должна стартовать, – сообразил Стафо. – У них нет ещё антиграва. Значит, старт и движение корабля основаны только на реактивном принципе».

Видение толпы вдруг растаяло. Его сменило замкнутое пространство корабельной рубки. Штурман «Ренаты» не без интереса рассматривал старинное навигационное оборудование, о котором знал только из книг.

После головной рубки по экрану потянулись другие отсеки корабля. В некоторых из них хранились материалы и законсервированные механизмы неизвестного назначения.