Окончательный расчет
Шрифт:
— Ничего не понимаю… Кто — он?
— Знаешь, чья это машина? — Романова лукаво сверкнула глазами. — Это машина Дениса Грязнова, хозяина «Глории», дяди-Славиного… То есть я хотела сказать, племянника Вячеслава Ивановича!
Конечно, Померанцев слышал, что Галочка Романова, родственница погибшей когда-то подруги Грязнова-старшего и Турецкого, причем погибшей при обстоятельствах, о которых старались не говорить. И именно с его подачи начала работать в органах, приехав в Москву то ли из Сочи, то ли из Краснодара. Поэтому «дядю Славу» он пропустил мимо ушей.
— Ну, опер, — восхищенно произнес он, — ты даешь! Углядеть знакомую машину в незнакомом городе с другой стороны улицы… Класс!..
Галочка тут же вспыхнула и поспешно сменила тему:
— Как думаете, что он тут делает? — Она, прищурившись, вгляделась в табличку возле дверей особняка. — Кажется, это… Да, точно, городской суд!.. Надо же, а с виду не скажешь… Ужасно смешной городок!
— Хочешь повидаться с Денисом? — ухмыльнулся Померанцев. — Ну давай подождем, только недолго: не больше пятнадцати минут, иначе опоздаем в прокуратуру. Этот хмырь Горошек может куда-нибудь свалить…
Но ждать долго и не пришлось. Буквально через пару минут дверь особнячка распахнулась — и на неприглядном крылечке с «обкусанными» ступенями появился Денис Грязнов собственной персоной — в легком темно-сером пальто, идеально отглаженных брюках и с крайне хмурым выражением на физиономии. В одной руке у Дениса, возглавлявшего одно из лучших московских ЧОПов, агентство «Глория», была тоненькая прозрачная папка-уголок синего цвета. Второй он задумчиво покручивал темные очки, которые не спешил надевать. Словом, как обычно, Денис выглядел настоящей столичной штучкой.
Недолго думая, Померанцев усмехнулся и хулигански свистнул, привлекая внимание старого знакомого. В ответ Грязнов-младший, не теряя присущего ему чувства собственного достоинства, медленно, словно нехотя, перевел взгляд, устремленный вдаль, на Валерия с Галочкой, и тут же брови его, округлившись, поползли вверх. Через мгновение он уже стоял рядом с ними, и вопросы сыпались из него, как горох из мешка. Дениса интересовало все сразу: и по какому такому делу тут оказались Померанцев с Романовой, и давно ли они объявились в Северотуринске, и куда в данный момент направляются.
— Может, тебе еще и про то, как Родину продать подороже, рассказать? — ядовито поинтересовался Валерий. — Нет уж, давайте-ка лучше вы к нам… Что ты забыл в здешнем горсуде?
— Мы здесь второй день, — вмешалась Галочка, — и нам минут через двадцать надо быть в прокуратуре.
— В прокуратуре? — Денис еще более оживился. — Так я вас подвезу! Сам туда уже неделю не могу попасть… Слушай, Померанцев, кончай балду гонять! А вдруг мы здесь по одному и тому же делу?..
— Мы здесь по той причине, что в Северотуринске неожиданно открылся сезон охоты на депутатов и бизнесменов, — сдался Валерий, прекрасно знавший, сколько раз и явно, и тайно прибегали и Грязнов-старший, и даже Сан Борисыч Турецкий к помощи «Глории» во время очень серьезных расследований. — Теперь твоя очередь. Но учти: мы и правда уже опаздываем.
— Поехали? — Денис решительно достал из кармана ключи от машины. — Можешь не сомневаться, друг другу мы точно пригодимся… Решайте свои дела, я вас подожду, а после поговорим, поскольку разговор, похоже, будет некороткий…
Как и ожидалось, Сергей Кириллович Пименов, действительно напоминавший внешне адвоката Горошка до такой степени, что Померанцев, увидев его, с трудом удержался, чтоб не рассмеяться, восторга при виде москвичей не выразил. Впрочем, судя по всему, сильные эмоции ему были чужды в принципе.
Хмуро и неторопливо просмотрев привезенные Валерием документы, он молча нажал на селекторе клавишу связи со своей секретаршей и коротко бросил: «Нагайцева ко мне!» И лишь после этого заговорил с Померанцевым.
— Валентин Петрович Нагайцев, — пояснил Пименов неохотно, — следователь, занимавшийся обоими делами. Он введет вас в курс… Проходи, Валентин.
На его последних словах в кабинет вошел невысокий толстенький мужчина с блестящей лысиной, круглым лицом и веселыми темными глазами. Поздоровавшись с присутствующими, он вопросительно уставился на начальника.
Коротко изложив Нагайцеву суть дела, Пименов замолчал и, словно мгновенно потеряв к столичным гостям интерес, с безразличным видом уткнулся в бумаги, лежавшие у него на столе.
— Все понятно! — Нагайцев доброжелательно посмотрел на Померанцева и Романову, чуть дольше задержав взгляд на Галочке. — Рад вас видеть, господа! И — прошу в мои пенаты!
«Пенаты» оказались на удивление уютным кабинетом, уставленным, где это только возможно, всякими растениями в горшках и кадочках, часть из которых цвела, отчего в немного влажном воздухе стоял ощутимый приторный аромат.
— Обожаю цветы! — пояснил очевидное Валентин Петрович. — Вот когда будете у меня в гостях, я вам покажу гордость моей коллекции, единственный имеющийся в нашем городе аспарагус кромвеулис и — вы не поверите — натуральные черные розы!..
Померанцев с сомнением втянул в себя показавшийся ему удушливым аромат и внимательно посмотрел на источавшего прекрасное настроение толстяка:
— Валентин Петрович, — перебил он начатый было тем рассказ о прошлогодней выставке цветов в столице, на которой его розы получили специальный приз, — вообще-то у нас не так много времени… Давайте приступим?
— Только без имени-отчества! — замахал на них руками Нагайцев. — Просто Валентин!
И быстро, словно бильярдный шарик, по которому ударили кием, покатился в угол кабинета, где, как выяснилось, за каким-то раскидистым растением находился сейф с делами об убийстве братьев Корсаковых. Спустя несколько минут, усадив гостей за изящный журнальный столик со стеклянной столешницей, Валентин Петрович, поминутно вздыхая и страдальчески морщась, начал знакомить их с делом, одну за другой извлекая нужные бумаги из не слишком толстой папки, связанной с убийством Корсакова-старшего. Вторая папка была и вовсе пуста, если не считать постановления о возбуждении уголовного дела.