Чтение онлайн

— Они приглашены, — прозвучал в полупустом коридоре женский голос.

Словно из воздуха перед нами появилась какая-то странная девушка. На вид немногим старше меня, довольно высокая и стройная, с длинными снежно-белыми волосами, что водопадом спадали ниже плеч. Облаченная в черный деловой костюм, что еще сильнее осветлял её и без того белую кожу и бледно-серые глаза. Её взгляд был довольно холодным, а лицо застыло в ласковой полуулыбке, будто принадлежащей какой-нибудь кукле.

Заметив незнакомку, консьержка лишь вежливо поклонилась и вернулась к своим делам.

Сама же «белая леди» подошла к нам.

— Здравствуй, Эри, — сказала она. — Рада снова тебя видеть. Неужели, чтобы найти причину навестить подругу тебе нужно попасть в неприятности?

— Привет, Бьянка, — фыркнула моя напарница. — Будь моя воля, я бы тут никогда не появлялась.

— Все как обычно, — покачала головой эта белая.

Затем она повернулась ко мне.

От её взгляда мне стало как-то не по себе, словно она мне в душу смотрит. Её серые, словно лишенные зрачков глаза смотрели так, как будто видит насквозь.

— Нет, я не читаю твои мысли, — ответила эта Бьянка. — Просто хорошо умею разбираться в людях и понимаю их эмоции.

— Понятно, — поежился я.

— Так ты тот самый напарник Эри, который сумел выдержать её невыносимый характер? — уже теплее улыбнулась она. Перемена была разительной, ведь только что она напоминала собой живой манекен, а в следующий миг словно стала человеком. — Немалое достижение. Даже мне долго в компании этой вредины тяжело находится.

— Пф, это и я могу сказать про тебя, — закатила глаза Эйбон. — Ник, это моя старая подруга детства, Бьянка Иванова. Она же дочь главы церкви.

— Очень приятно, — сказал я, не зная, как на все это реагировать.

Эта девушка какая-то странная, даже Болтушка не горит желанием шутить про нее и показываться. Не знаю в чем причина, но что-то необычное от нее ощущается, что не дает покоя. Сложно объяснить это словами, просто какая-то мешанина чувств.

— Бьянка, прекрати уже «смотреть», раздражаешь.

— Все больше не буду, — хихикнула эта беловолосая девушка.

Наваждение резко пропало, словно его и не было, а девица перед нами перестала казаться кем-то невероятным и стала просто обычной девушкой.

— Лучше скажи, какими ты тут сама судьбами? — спросила Эри. — Сложно поверить, что ты сама вызвалась нас встретить.

— Я просто узнала от папы, что отбывать «наказание» будешь ты и раз уж он тут, то и я решила встретить тебя. Мы все же подруги детства и порой хочется пообщаться с кем-то не смотрящим на меня снизу.

— Значит он тут, — нахмурилась моя напарница. — А я думала, что все же на заместителя все оставит.

— Да, папа ждет вас в своем кабинете, — кивнула Бьянка. — Прошу за мной.

Мы двинулись следом за этой девушкой по коридорам стеклянного здания. Шли мы молча, под напряженное сопение Эри и ледяное спокойствие нашей ведущей. И пока Болтушка не решила влезть с каким-нибудь глупым вопросом или комментарием, тишину решил нарушить я:

— У вас весьма красивый акцент, Бьянка, но английский видно ваш не родной.

— М? — повернулась она ко мне. — Как понял?

— Я изучаю иностранные языки с детства, даже в университет по этой специальности поступил. Ну и опыт общения с носителями языка имею.

Странно б было не иметь в наш век интернета… Все же живое общение — лучший способ научиться говорить на другом языке.

— Угадал. Я из Брюсселя родом.

— Но при этом у вас фамилия явно не родная.

— Это моего отца, — поведала Бьянка. — Когда я осталась сиротой, он удочерил меня, и с тех пор я ношу его фамилию.

Об этом человеке информации довольно мало. То, что я находил в интернете, старательно обходило личность главы Церкви и больше концентрировалось на том, что он делает и каких успехов добился во благо города. Возможно, стоило спросить Нохинду, но я как-то не подумал об этом.

— А можете ли мне рассказать, в чем вообще смысл вашей организации? — задал я давно интересующий вопрос. — Устранять нежелательные секты можно и иными путями. А в чистоту помыслов людей у власти мне верится с трудом.

— Понимаю твои опасения, — кивнула Бьянка. — Но могу тебя заверить, что у моего отца помыслы действительно добрые. Когда-то давно он был сам не самым хорошим человеком, но попав в Найзельберг, пострадал от деятельности фей и едва не погиб. Выжив, он искренне решил измениться и помогать другим. Поэтому и создал все это, чтобы помогать тем, кто нуждается в помощи.

— А методы у него необычные, — вспомнил я отца Уолша.

— Знаю, что ты подумал, но такие «паршивые овцы» как Уолш всегда были, есть и будут, в местах, где есть деньги и власть. Увы, нам запрещено иметь штатных телепатов, чтобы проверять новеньких, а следить за каждым мы физически были не способны. Проблема Уолша была не в том, что он был вечным «подчиненным, о которого вытирают ноги», а в том, что он имел психологическую зависимость от такого положения. Он давно мог бы стать лучше и быть повышен, но сам себе мешал быть счастливым.

— Это все понятно, но вы не ответили на вопрос.

Она резко остановилась, а затем повернулась ко мне.

Кроме нас в коридоре никого не было, а источаемая ей энергия быстро отвадила обычных людей от этого места. Да и есть у меня уверенность, что нас вряд ли кто видит и слышит вообще.

— Люди — существа слабые по своей природе. Не каждому дано быть стойким и многим нужен…

— Поводырь?

— Можно и так сказать. Многие люди готовы отдавать свои деньги, время и жизни ради того, кто их поймет, поддержит и наполнит существование смыслом. Именно бессмысленность — самый страшный враг общества. Какая-нибудь другая секта вполне бы промыла такому несчастному мозги, подчинила, сломала, выжала все сбережения, а затем выкинула как отработанный мусор, а может и того хуже, — вздохнула дочь главы церкви. — Однако мы не такие. Наша цель — позитивна, мы не стремимся разбогатеть и сбежать, ибо для многих побег просто невозможен. Мы направляем людей на созидание и мир, а не разрушение. Если они хотят отдавать свои деньги, то мы примем, не все, часть, а потом потратим их на поддержку больниц, приютов и реабилитационных центров, — она посмотрела мне в глаза. — Мы не паразиты, мы — симбиотический организм, что берет часть и приносит пользу.