Чтение онлайн

Ник не нашелся что сказать, только кивнул.

Материалы дела 72/4, том 3, папка 1, файл 16.

Аудиозапись беседы следователя В. Шварца с экспертом И. Минковым.

Следователь:

– Добрый день, профессор. Садитесь, располагайтесь поудобнее… Чай? Кофе?

Эксперт, возбужденно, захлебываясь словами:

– Нет, спасибо! Это удивительно, просто невообразимо великолепно, неподражаемо! Какое счастье, что я познакомился с этим трудом одним из первых! Колоссальная честь!

Следователь, иронично:

– Надеюсь, вы имеете в виду ту рукопись, которую мы вам предоставили?

Эксперт:

– Естественно! Это прорыв в области лингвистики, невероятное достижение! Чудовищно жаль, что по нашей специальности не вручают Нобелевскую премию…

Следователь:

– Ха-ха, профессор, я, конечно, понимаю ваши восторги, но…

Эксперт:

– Да нет, вы не понимаете! Это первое описание нечеловеческого языка! Единственное описание, о других я ничего не слышал… Что насчет Африки и Юго-Восточной Азии, там понятно, там нет специалистов, что в состоянии выполнить такую работу – проанализировать язык Чужаков и изложить свои выводы! Удивительно, почему никого не нашлось в США и Канаде, хотя вокруг Великих озер до сих пор идут бои, и может быть, мы просто не в курсе… Кстати, а кто автор работы? Хотелось бы знать!

Следователь:

– Боюсь, этого я не могу пока вам сообщить. Давайте отложим эмоции в сторону. Вернемся к рукописи.

Эксперт:

– Хорошо… так…

Слышно шуршание бумаги, скрежет передвигаемого по полу стула.

Эксперт:

– Так, первым делом автор показывает, что феномен, именуемый «наречием Чужаков», и в самом деле является языком, а не примитивной символической звуковой системой… Я понятно выражаюсь?

Следователь, чуть раздраженно:

– Если вы считаете, что в голове у меня одна извилина, и та от фуражки…

Эксперт, торопливо:

– Нет, я вовсе не это имел в виду. Автор доказал, что описываемая система исполняет функции, которые способен осуществлять язык… отражает мир, позволяет его познавать и хранить знание, формирует мысль, является средством коммуникации, социализации и групповой идентификации…

Следователь:

– Это все адски полезно, но мне более интересны практические моменты, если они там есть. Мы вас из Москвы выписали не для того, чтобы воду в ступе толочь!

Эксперт, обиженно:

– Ну да, да… Перейдем к морфологии и синтаксису, к грамматике, проще говоря. Язык, на котором говорят Чужаки, последовательно инкорпорирующий…

Следователь, почти рыча:

– Опять?

Эксперт:

– Но что я могу сделать, если вы на меня постоянно кричите, не даете объяснить?! Такой язык использует не слова и предложения, а нечто среднее, когда все остальные члены предложения встраиваются внутрь основного глагола… Например, вместо «мы ловим рыбу» носитель такого языка скажет «лови-мы-рыбу-м»… что вышло?

Следователь:

– Черт его знает что!

Эксперт:

– Вот именно этими «черт знает что» они и говорят, как и некоторые люди, кстати…

Следователь:

– Почему я ничего подобного никогда не слышал?

Эксперт:

– А потому, что все языки, с которыми вы могли сталкиваться в нашей старушке Европе, на самом деле очень слабо отличаются друг от друга, они принадлежат к так называемому SAE – среднеевропейскому стандарту языков… Инкорпорирующие же языки обитают либо на дальнем севере и востоке России, либо среди индейских племен Америки…

Следователь:

– Ладно, про это понял. Что там дальше?

Эксперт:

– Язык у них максимально грамматичный, масса параметров разного рода встроена в синтаксические правила… Вижу, что вы не понимаете, но я попробую разъяснить… Любой язык заставляет говорящего выражать некие оттенки смысла, даже если он этого не хочет. Например, на индоевропейских языках нельзя произнести существительное, не определив, в каком числе оно стоит… Если слон, то ясно, что он один, если слоны, то много… А вот в тайском можно! Там множественность приходится определять, добавляя новое слово, то есть лексему… лексически.

Следователь, недоуменно:

– Что-то вроде «один слон» или «тысяча слон»?

Эксперт:

– Примерно так. Английский вынуждает говорящего определить, сейчас я делаю что-то или вообще, постоянно, I read или I am reading, а в славянских языках такой обязательности нет. Более экзотические языки заставляют грамматически выражать то, верит ли оратор в свои слова или нет, каким образом он получил упоминаемую в высказывании информацию и так далее. Нам, европейцам, и в голову не придет, что это можно объяснить как-то, помимо особых слов. Понятно?

Следователь:

– Как бы да.

Эксперт:

– Так вот, язык Чужаков предельно грамматичен, в нем по одному слову-предложению можно судить о статусе и роде говорящего, о достоверности информации, о том, видим ли участникам ситуации объект, о котором идет речь, или нет, о модальности действия – разовое оно или постоянное, медленно развивающееся или повторяющееся, и все это дублируется, переплетается. Максимум, на человеческий взгляд откровенный излишек информации о контексте «выгружен» в произносимую фразу…

Следователь:

– Да уж, действительно, излишек. – Слышен плеск наливаемой в стакан воды, глотки. – А что-то простое там есть?

Эксперт, насмешливо:

– Есть, а точнее, нет… Прилагательных нет. Вообще.

Следователь:

– Как?

Эксперт:

– А вместо них существительные. Чужак не может сказать просто «высокий». Обязательно нужно инкорпорировать признак «высокости» в объект, о котором идет речь… Например, вместо «высокий человек» у них будет что-то вроде «челвысотовек»… Если надо сказать «высокий», инкорпорируем в местоимение, означающее «нечто»… «нечвысото».