Чтение онлайн

– Вряд ли - разве что согласитесь дать мне взаймы пару тысчонок. Я нашел для Кори роскошную лошадь, он наверняка захочет ее купить.

– Если хотите, можете ему позвонить, - сказала Гэрриет.
– Он оставил номер. Скажите мне только, кто вы.

В трубке раздался оглушительный смех.

– Кит Эрскин, паршивая овца семейства Эрскинов, к вашим услугам. Думаю, миссис Боссис наверняка успела вам кое-что обо мне порассказать, верно?

– Нет, ничего такого.
– Гэрриет покраснела и порадовалась, что собеседник на другом конце провода не может ее видеть.

– Знаю, что успела. Но вы не верьте ни единому слову. Клянусь, я чист, как стеклышко.

Гэрриет прыснула, прикрывая трубку рукой.

– А вы, вероятно, Гэрриет?
– продолжал он.
– Несчастная жертва обмана?

– Простите?
– Гэрриет тут же внутренне ощетинилась.
– Кто вам такое сказал?

– Кори. Точнее, не сказал, а зачитал мне длинный-предлинный ультиматум по поводу того, что он со мной сделает, если я посмею на вас покуситься. Это не ваш малыш там так разрывается?

– У него режутся зубки, - сказала Гэрриет.

– Я бы на его месте сходил к дантисту, так ему и передайте. От Ноэль ничего нет?

Гэрриет рассказала ему об открытке с футболистами - что было, пожалуй, не очень корректно, но это она сообразила слишком поздно.

Кит на своем конце провода лениво рассмеялся.

– Мне нравится, как она держит Кори на поводке - да и меня, впрочем, тоже. В иные времена у нее этих поводков скапливалось по стольку, что даже странно, как у нее до сих пор одна рука не стала длиннее другой. Знаете, чем теперь занимаются все наши знакомые? Заключают между собой пари: разведется с ней Кори или нет.

– Извините, но мне нужно подойти к ребенку.
– Гэрриет вдруг осознала, что сплетничать о своем хозяине нехорошо.

– Постойте, не уходите, - попросил Кит.
– У вас просто потрясающий голос. Наверное, вы и сама такая же? Ну-ка, признайтесь, какая вы?

– Бледная и худая, как жердь, - сказала Гэрриет.

– Прекрасно, как раз то, что я люблю. В следующем месяце я должен писать в ваших краях один портрет, так что приеду, сам разберусь. Смотрите, не крутите там без меня с местными кавалерами!..

Как все это грустно и мило, думала потом Гэрриет. Грустно, потому что своей легкой, немного театральной непосредственностью он отчаянно напомнил ей Саймона; мило - потому что так приятно снова пококетничать с кем-то просто так, хотя бы по телефону.

А еще позже Амброзий, вернее, Амброзия, решила окотиться в огромной - четырехспальной, как мысленно называла ее Гэрриет, - супружеской кровати Эрскинов. К шести часам утра, устроив усталую, но довольную роженицу с пятью котятами в кухне на чистой подстилке, Гэрриет наконец-то добралась до собственной постели.

Однако очень скоро - кажется, через несколько минут - ее разбудил весьма ехидный голос Шатти, сообщавший, что уже половина десятого.

– О Боже!
– Гэрриет кубарем скатилась с кровати.
– Сегодня же у миссис Боттомли выходной!

Плюнув на умывание и на ходу натягивая на себя что попало, она бросилась вниз, сунула Джону и Шатти по куску хлеба с джемом, побросала Джону в чемодан все, что нужно на неделю, схватила переносную колыбельку с голодным и сердитым Уильямом и помчалась к машине развозить детей по школам.

Ночью подморозило, и колеса проскальзывали, как по катку. Гэрриет изо всех сил старалась сосредоточиться на дороге, но мешал Джон, игравший с дверной ручкой. Неожиданно его рука соскользнула, дверца подалась, и его чуть не вышвырнуло из машины. Крутанув руль и чудом избежав столкновения со встречным автомобилем, Гэрриет втащила Джона обратно, захлопнула дверцу и звонко шлепнула его по голой коленке.

– Чтобы больше такого не было!
– в сердцах крикнула она.

Джон смолчал и даже не повернул в ее сторону головы, но кровь отхлынула от его щек. На голой коленке проступило красное пятно.

Шатти, разумеется, ликовала.

– Гадкий, гадкий Джон!
– радостно повторяла она.

– А ну замолчи!
– рявкнула на нее Гэрриет, заезжая в ворота школы.

Едва они остановились, Джон схватил свой чемоданчик и выскочил из машины.

– Пока, заяц, - сказала Гэрриет. К этому времени она уже перекипела.
– В пятницу вечером заеду за тобой.

Джон побелел.

– Я тебе не заяц, - дрожащим от гнева голосом сказал он.
– Я тебя ненавижу. Слышишь, ненавижу! Лучше бы ты к нам не приезжала! Я скажу папе, пусть он тебя выгонит!

Борясь со слезами, Гэрриет высадила Шатти у дверей начальной школы. Всю дорогу домой голодный Уильям орал благим матом.

– Уильям!
– умоляла она.
– Потерпи, уже скоро.

Дома, пока подогревалось молоко, она успела постирать кое-что для Уильяма и сунуть белье в центрифугу.

Неожиданно зазвонил телефон. В тот же миг Уильям взвыл с удвоенной силой, молоко убежало, а когда Гэрриет бросилась снимать его с плиты, выяснилось, что она забыла подставить под центрифугу ведро.

– Да черт возьми!
– истерически взвизгнула она, уворачиваясь от мыльных брызг, хлещущих по ногам.
– Заткнись, Уильям! Слышишь, заткнись!

– У вас, кажется, проблемы, - произнес бесстрастный голос у нее за спиной.

Гэрриет, холодея, обернулась. На пороге стоял Кори Эрскин.

Он действовал быстро и точно. В одну секунду, пока Гэрриет глядела на него с открытым ртом, он выключил центрифугу и отставил в сторону кипящее молоко.

– На одну бутылку хватит, - сказал он.
– Переливайте, я сниму трубку.