Шрифт:
Анне Катрине Вестли Олауг и Пончик
ОЛАУГ И ПОНЧИК
Ветлебю
И Новый год, и январские морозы уже остались далеко позади. Люди радовались тому, что дни стали длиннее и часто светило солнце. Но больше всех этому радовались маленький голубой автобус и папа Каоса – после Нового года из-за сильных морозов туристы перестали ездить в горы, и у голубого: автобуса почти не осталось пассажиров. "А вдруг люди решат, что я никому не нужен?" – думал автобус, и ему было грустно. Каос, как обычно, каждый вечер ждал у окна, чтобы взглянуть на автобус, который возвращался из последнего рейса. Но грустный автобус часто проезжал мимо, забыв остановиться и потанцевать перед Газетным домом.
Теперь же, когда снова засверкало солнце и стало теплее, автобус сразу повеселел. Теперь он уже не забывал останавливаться, чтобы потанцевать перед Каосом, и только после этого спешил дальше к автобусной станции.
В эту субботу папа, мама и Каос не поехали в Лилипутик, потому что папа и мама были заняты на работе. Каос проснулся утром от непривычной тишины. Типография молчала. По субботам она не работала. Газету напечатали ещё вчера, и сегодня все отдыхали. Шагов па лестнице тоже не было слышно, зато гул водопада доносился очень отчётливо – у водопада не было выходных дней.
Папа уже ушёл – сегодня он ехал с первым рейсом, и его ждало много пассажиров, – а мама ещё спала. Мама Каоса всегда просыпалась с трудом. Она вставала, умывалась и долго ни с кем не разговаривала.
Каос это знал и старался не тревожить маму в такие минуты. Он надел тапочки и прямо в пижаме уселся на тахте в гостиной. И тахта сразу превратилась в голубой автобус, а подушки у него за спиной – в пассажиров, которые ехали в горы. Автобусу не хватало только руля. Каос сбегал на кухню и нашёл там подходящую крышку от кастрюли. Он крутил руль то вправо, то влево, и автобус легко слушался руля.
– У всех есть билеты? Автобус отправляется! – шёпотом объявил Каос.
И автобус тронулся в путь. Папин автобус редко танцевал перед Газетным домом, если он вёз много пассажиров, но автобус Каоса не мог удержаться. Исполнив свой танец, он покатил дальше мимо заснежённых полей и усадеб, а потом въехал в лес.
Началась самая интересная часть пути, потому что в лесу Каос увидел всех зверей, каких встречал в своих поездках папа, – лосей, лисицу и зайца. Каосу не случалось видеть их самому, лишь один раз он заметил лося, забредшего на поле, и ещё несколько белок. Белок в лесу было много, они жили даже в городе; во всяком случае, на дереве, растущем у водопада, у Каоса была своя знакома белка. Так что белки были вроде не в счет.
Но во время игры он мог видеть все, что хотел. Он даже остановил автобус и начал рисовать встретившихся ему зверей.
В гостиную вошла мама, которая, наконец, проснулась по-настоящему.
– Доброе утро, Каос! – сказала она. – Не хочешь ли одеться и позавтракать?
– Хочу, – ответит Каос, – но мне нужно сначала дорисовать лося, довезти до гостиницы пассажиров и вернуться в город. Не могу же я бросить автобус посреди леса!
– Конечно, не можешь, – согласилась мама и ушла на кухню.
Каос быстро закончил рисунок, забрался на тахту и погнал свой автобус к гостинице. Там он высадил пассажиров, развернулся и поехал в город. Он ехал очень быстро, ему уже было некогда смотреть по сторонам; он не стал танцевать перед Газетным домом, а поехал прямо к автобусной станции, оставил там свой автобус и побежал на кухню завтракать.
– Поешь скорей, и пойдём, – сказала ему мама.
– К кому же я сегодня пойду, ведь сегодня суббота? – удивился Каос.
– Сегодня ты пойдёшь со мной в аптеку и побудешь там, пока папа не вернётся из рейса. К Бьёрнару сегодня нельзя, приехал его папа, и они будут заняты.
– Папа читает Бьёрнару всякие умные книги, и потом они о них беседуют. Эва тоже много читает ему вслух.
– А разве мы с папой тебе не читаем? Но ты видишь своего папу каждый день, а Бьёрнар – только раз в неделю.
– Да, это очень редко, – вздохнул Каос. Мама посмотрела на его рисунок.
– Какая красивая собака! – сказала она и вдруг спохватилась: – Или, может быть, это лошадь?
Каос с упрёком взглянул на маму:
– Это лось!
– Значит, не лось, а лосиха, потому что. У неё нет рогов, – сказала мама.
– А я видел лося без рогов, – сказал Каос – Может, в другой раз нам встретится лось с рогами.
Они поели, оделись и вышли из дома, как будто был самый обычный рабочий день. Но шли они не к Бьёрнару с Эвой, а в аптеку, где работала мама. Аптека находилась совсем близко, за мостом, перекинутым над водопадом.
– Если хочешь, можем постоять на мосту, у меня есть немного времени в запасе, – предложила мама.
Каос подошел к перилам и встал на нижнюю планку. Мама поддерживала его. И казалось, что водопад спрашивает у них "Угадайте, где я?" Его и, правда, не было видно, он прятался под большими льдинами, оттуда слышался шум бегущей воды, а из трещин вырывались фонтаны брызг.
– Скоро уже лёд растает, и водопад начнёт расти, – сказала мама – Помнишь, каким большим он был прошлой весной?
Аптека помещалась в третьем доме от водопада. Мама вынула из сумки связку ключей.
– Ты всегда сама открываешь аптеку? – спросил Каос.
– Нет, просто сегодня я обещала прийти первой. Скоро придут Свава и Конрад.
Мама открыла дверь, и в нос им ударил обычный аптечный запах. Каос хорошо знал его, он много раз был в аптеке. По этому запаху он узнал бы аптеку, даже если б его привели сюда с завязанными глазами. Мама подняла шторы и открыла окно, потом сняла пальто, повесила его в шкаф и надела белый халат.
– Посмотри, Каос, можно мне остаться в этом халате или надо взять чистый? – спросила она.
Каос внимательно оглядел маму и даже обошел вокруг неё, чтобы убедиться, что сзади на халате нет пятен, – халат был белоснежный.
– Ни пятнышка, – успокоил он маму. В этом белом халате мама выглядела совсем иначе, чем дома, особенно по утрам, когда она пила кофе и никак не могла проснуться по настоящему. В белом халате мама двигалась быстро, уверенно и говорила больше, чем обычно.