Чтение онлайн

– Добрый вечер, Ольга, – Генрих первый приветствовал девушку.

Ганс расплылся в улыбке.

– Разрешите представить вам моего друга, – Генрих умолк и выразительно посмотрел на Ганса.

– Фабио Фагундес, – быстро пришел ему на помощь Ганс, который хоть и был в сильном подпитии, но никогда не забывал о мерах предосторожности.

Ольга быстрым оценивающим взглядом скользнула по фигуре Ганса. Высокий элегантный мужчина со следами бурной жизни и кутежей на лице, прекрасная немецкая речь… Он был изрядно пьян, и это не ускользнуло от внимания девушки. Ганс, раскачиваясь из стороны в сторону, подошел к Ольге и протянул руку, точно хотел небрежно потрепать ее по щеке. Ольга вспыхнула от негодования и еле сдержалась, чтобы не нагрубить незнакомцу. Их взгляды встретились. На какой-то миг девушка почувствовала, как глаза мужчины злобно загорелись. Было что-то звериное и зловещее во взгляде незнакомца, и Ольгу мгновенно бросило в жар. Рука Ганса через минуту безвольно опустилась, и на лице появилась добродушная улыбка. Он расшаркался ногами и склонился перед Ольгой в поклоне. Милый добродушный человек. Точно не было этих звериных глаз, пронзавших ее насквозь, не было характерного жеста руки, хорошо знакомого ей, только она не могла вспомнить, где и при каких обстоятельствах видела его.

– Я очень рад, Ольга, нашему знакомству. Мы дружим с Генрихом с детства. Но так сложилось, что судьба разбросала нас по разным континентам. И вот сегодня, встретившись, мы немного позволили себе расслабиться, – Ганс добродушно улыбнулся и незаметно подмигнул Генриху, который пристально наблюдал за девушкой.

Что-то встревожило Генриха в поведении Ольги. Он уловил в ее глазах растерянность, а возможно, даже страх. По крайней мере, Генрих впервые наблюдал такое выражение лица у девушки, и это невольно насторожило его. А если Ольга узнает Ганса? Во время войны тот был не просто рядовым охранником в концлагере, каких там было много. Ганс занимал должность адъютанта коменданта концлагеря, и многие заключенные знали его не только в лицо, но и его фамилию, привычки и особенности характера.

Мысли эти как пчелиный рой пронеслись в голове Генриха, он взял Ганса под руку и самым любезным голосом произнес:

– Ну все, все… Думаю, Ольге не очень интересны все эти подробности. Пойдем, я провожу тебя в твою комнату, где ты сможешь отдохнуть. Ольга, прошу нас извинить.

– Нет, отчего же. Мне это очень даже интересно. Так вы, господин…

– Фагундес, к вашим услугам, – Ганс неуклюже повернулся, пытаясь освободить руку, но Генрих еще крепче ее сжал.

– Да-да, господин Фагундес. Так вы говорите, вас связывает дружба еще с детства? Тогда, может быть, вы и учились в одной гимназии?

– Конечно! – радостно воскликнул Ганс. – Мы даже сидели с Генрихом на одной парте. Я всегда учился посредственно. Особенно мне не давались математика и тригонометрия. Генрих же был отличником, гордостью нашей гимназии, и я часто списывал у него домашние задания. Многие ребята в классе завидовали мне, потому что Генрих дружил только со мной. Да, да, Генрих, сейчас я могу тебе в этом признаться. Представляете, Ольга, Генрих всегда умел постоять не только за себя, но и за меня. Однажды был такой случай.

– Хватит… ты уже надоел Ольге, – раздраженно оборвал друга Генрих и попытался увести его в дом.

Случай, о котором Ганс собирался поведать Ольге, она уже знала. И рассказал ей о нем никто иной, как сам Генрих.

– Как интересно! Так что же это был за случай? – Ольга спокойно, с легким изумлением подняла одну бровь и выразительно посмотрела сначала на Ганса, а затем на Генриха.

– Какая вы милая! – Ганс самодовольно хохотнул. – Недаром Генрих так хвалил вас. Но, признаюсь, я не поверил ни единому его слову. Каюсь, я был не прав, вы просто очаровательны. Так вот, случай… Нам было тогда лет тринадцать-четырнадцать…

Ганс рассказывал красочно и подробно, сознательно сгущая краски, чтобы тем самым произвести на девушку должное впечатление. «Кретин», – мысленно обозвал его Генрих, плотно сжал губы и покачал головой. Ольга, опустив холщовую сумку на землю, слушала Ганса с самым невозмутимым видом, и по ее лицу нельзя было догадаться, как она относится к его словам. У нее лишь несколько раз дрогнули уголки губ, и глаза при этом невероятно расширились.

– После этой истории я поклялся Генриху никогда больше не ввязываться в драки по пустякам, – закончил свой рассказ Ганс.

– И вам удалось сдержать клятву?

– Нет, что вы. Такой уж я уродился. Меня постоянно куда-то заносило. И если бы не Генрих, который всегда выручал меня, думаю, мы с вами вряд ли бы сейчас разговаривали.

– Насколько мне известно, ваш друг в недавнем прошлом был военным. А кем вы стали, когда закончили гимназию? – Это была ловушка, которую русская девушка умело расставила Гансу, и тот попался в нее.

– Скажу вам честно, я всегда восхищался Генрихом и старался во всем подражать ему.

– Так вы в прошлом тоже были военным? – уточнила на всякий случай Ольга.

– Да. Правда, моя военная карьера продвигалась не так успешно, как у Генриха, но… Впрочем, оставим это. Я хочу, Ольга, выпить с вами. Генрих, у тебя есть шампанское? Прикажи, пусть принесут. Ольга, вы хотите шампанского? – с пафосом спросил Ганс.

– Уже поздно. Я устала и прошу меня извинить. А шампанское, я думаю, мы выпьем с вами в другой раз, – Ольга перекинула сумку через плечо и, гордо ступая, удалилась в дом.

– Генрих, ты слышал, что твоя русская обещала мне? – спросил Ганс и без сил повалился на землю.

– Да, слышал, – задумчиво отозвался Генрих, а про себя подумал: «Не дай Бог, чтобы она вспомнила, кем ты был во время войны».

В эту ночь Ольга так и не смогла заснуть. Девушка взволнованно ходила по комнате, время от времени подходя к окну и, чуть прищурив глаза, смотрела в темноту ночи. Она пыталась вспомнить, где и при каких обстоятельствах видела этот небрежный жест руки, который позволил себе друг немца по отношению к ней, и взгляд его колючих глаз, наводящих на нее ужас, стоило подумать о нем. Девушка перебирала в памяти наиболее запомнившиеся эпизоды из своей жизни, но все было напрасно. Может быть, она ошиблась, и ей все это показалось? Тогда почему на сердце так тревожно и она не находит себе места? И Ольга вновь напрягала свою память, точно от того, вспомнит она или нет, зависела ее дальнейшая судьба.

Наконец, не выдержав, она стала размышлять вслух:

– Ганс, кажется, так называл своего друга немец, когда рассказывал о нем. Возможно, я видела этого Ганса в концлагере. Но кто он? Один из эсэсовской охраны? Нет, не думаю. Слишком маленькая сошка. Судя по словам немца, меня привезли в замок по распоряжению его друга. Комендант концлагеря? Нет. Тот был массивен и груб, а этот полная ему противоположность. Тогда, может быть, его помощник или, вернее, один из помощников? Тоже маловероятно. Он скорее похож на адъютанта коменданта концлагеря, – Ольга обхватила голову руками и на миг застыла. – Адъютант… да, да, адъютант. Как же я могла забыть о нем… Но как его звали? Как? Ганс… Точно, Ганс Вольф, – Ольга почувствовала, как холодная испарина покрыла лоб. – Невероятно! Одно лицо, фигура и даже тот же характерный жест руки – пренебрежительный и в то же время похотливый. Все сходится! Друг немца, который сегодня представился мне как Фагундес, и адъютант коменданта концлагеря Ганс Вольф – один и тот же человек. Но что он здесь делает? Фашистский ублюдок! Холеный, довольный жизнью… Неужели ему удалось скрыться от правосудия, в то время как многие из его жертв давно покоятся в сырой земле, а те, кто выжил, остались калеками на всю жизнь? Разве это справедливо?