Чтение онлайн

А еще через день мы решили не задерживаться и отправляться в Россию, триста семей это капля в море, что бы здесь встать твердой ногой, нужны тысячи, вернее даже десятки и сотни тысяч.

Первого февраля я был в Лондоне, а пароходы пошли в Любаву. Идти в Усть — Лугу нет смысла: Финский залив и наша губа покрыты льдом. Пока они будут стоять и готовиться к следующему рейсу, Сергей Петрович должен организовать отправку оттуда еще ста пятидесяти семей староверов.

Известия из Польши радуют, события развивались немного не так как я знал.

Наместник Великий князь Константин был ранен во время нападения на Бельведер и не успел наделать глупостей, умерев на следующий день.

В итоге часть польской армии сохранила верность Государю и отошла в Россию на соединения с полками, выступившими на подавление восстания.

Государь всякие переговоры с мятежниками отверг и двинул на Польшу сразу же большие силы. Польские полки в подавлении восстания не участвуют.

Русскими войсками руководит генерал-фельдмаршал Паскевич, фельдмаршал Дибич внезапно скончался, заболев холерой, в русских полках внезапно произошла вспышка. Польское восстание нарушило антикарантинную систему в армии на Юге России и ког-то из больных офицеров из балканских частей проморгали.

Хорошо, что Иван Федорович сразу же вмешался в это дело. Он не просто потребовал ответа от армейского штаб-лекаря, но и выслушал его доклад, вник в него и своей властью придал всем рекомендациям лекарей силу его собственного приказа.

Вспышку быстро подавили, кроме фельдмаршала Дибича погибло еще полтора десятка солдат и офицеров. Офицеров и генералов, не соблюдающих рекомендации докторов Паскевич пообещал отдавать под суд за государственную измену.

Делать в Европе мне совершенно нечего, клуб молчунов теперь много лет будет приносить свой стабильный регулярный доход, играть на бирже ставок и на фондовой по крупному не на чем, да и не надо. Не буди лихо, пока тихо. Никто ничего в июле 1830-ого не понял и это очень замечательно.

Пришло время спокойно претворять в жизнь свои планы.

Соня категорически не желает оставаться больше в Англии и несмотря на большой срок беременности настроена ехать домой.

Спорить с женой я не стал и мы неторопливо направились в наши пределы, через Голландию, Северную Германию в Берлин, оттуда в Кенигсберг и Любаву.

Когда мы приехали в Любаву наши пароходы были готовы к отходу. Сергей Петрович великолепно справился со своей задачей.

Они не отходили, ожидая меня. Главная причина смена капитана на «Американце», Вероника тоже ждет ребенка, срок небольшой, но сильный токсикоз. Да и Николай очень устал, все-таки ранения и плен даром не прошли, он конечно молчит, но Матвея не проведешь и я не слепой.

Первого марта пароходы пошли в Америку, Николая на капитанском мостике сменил Павел Александрович и в этот вечер пришли новые известия из Польши. Состоялось сражение возле деревни Грохов под Варшавой.

Нехватка командного состава и большое количество слабо обученных добровольцев в польской армии оказалось решающим с этой битве.

Несмотря на упорное сопротивление сражение, длившееся целый день закончилось закономерным поражением поляков. Вечером польские войска, совершенно расстроенные, стали отступать в предмостное укрепление Прагу, а оттуда в полном беспорядке потянулись через мост в Варшаву.

Потери были огромные с обеих сторон, примерно по десять тысяч. Преследуя отступающих поляков, русские полки еще поздно вечером начали переправляться через Вислу и утром поляки капитулировали.

Начатая вечером переправа представляла большой риск, русская армия к длительной компании еще была не готова, была нехватка всего от личного состава до сухарей. Как выкручивались армейские лекари было вообще непонятно. Командующий заявил им, что даже боевая обстановка для них не будет оправданием в случае очередной вспышки.

На мой взгляд решающим в успехе лихого наскока на Варшаву, приведшего к капитуляции противника, было личное поведение Ивана Федоровича.

Он чуть ли не в первых рядах, на боевом коне переправился через Вислу и это сразу же воодушевило русские полки и подняло их боевой дух, существенно пострадавший после тяжелого сражения. А увидевшие это поляки окончательно пали духом, они расценили это как признак того, что русские настолько сильны, что даже командующий не опасается переправляться с передовыми частями.

Хотя в тот момент смелая атака даже тысячи тех же драгун выбила бы наших на левый берег. А польской кавалерии в тот момент было в Варшаве предостаточно. Но кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Паскевич подтвердил свою репутацию одного из лучших полководцев богатой военной России и блестяще закончил премерзопакостнейшую военную коипмнию, как говорится дешево и сердито.

Информатор Сергея Петровича оказался еще и неплохим аналитиком. Самым пикантным было то, что его письмо нам доставил жандармский офицер вместе с последними новостями из Варшавы.

В письме господина информатора были некоторые подробности разгрома поляков, информация о ранении генерала Хлопицкого и его пленении. В плен был взят и капитан Высоцкий, который надо отдать ему должное, сражался до последнего и его пленили только когда он раненый упал, потеряв сознание.

Отдельные польские отряды начали отходить к прусской и австрийской границам. Не знаю как пруссаки, а австрийцы их примут. В этом я не сомневался ни на грамм, имел уже счастье убедиться в их «любви» к нам.

Самым интересным в письме информатора были его размышления о причинах поражения восстания, несмотря на почти единодушную поддержку восставших шляхты, студенчества и широких слоев городских рабочих.

Главным по его мнению было безразличие польской деревни. Простые деревенские поляки не пошли за своими гонористымии панами и речи тех же студенческих агитаторов их не воодушевили, в народе еще была сильна память о временах Речи Посполитой и об огромных потерях в безумных войнах императора французов. Аналитик однако, в корень зрит.