Чтение онлайн

— Я думаю вы понимаете, что мне иногда приходится передавать Государю различные конфиденциальные послания, — в этом я не сомневался, поэтому и спросил банкира об этом. Он ухмыльнулся и продолжил говорить.

— Но я запомнил именно эти случаи, потому что Государь прочитал эти письма при мне при и оба раза гневался, а второй раз я даже растерялся, услышав его мужицкую брань. Даже не могу примерно воспроизвести то, что услышал, но запомнил смысл. Государь кричал, что эта сидящая, как крыса, в своем Париже польская потаскуха слишком много о себе возомнила и зря полагает, что из него можно крутить веревки.

Больше от Штиглица я ничего ценного не услышал, мы еще несколько минут пообщались, уточнив детали предстоящих денежных операций и расстались.

Я даже на рассчитывал на такой плодотворный результат беседы с придворным банкиром и возвращаясь, анализировал услышанное.

Итак, некая особа затаившаяся где-то в Париже, дважды пишет российскому Самодержцу, чем-то ему угрожает и что-то требует. Её репутация небезупречна, но дама явно не их парижских пролетариев, не каждый обитатель Парижа имеет возможность гарантированно передать письмо русскому императору.

Осталось узнать адреса, пароли, явки и накрыть эту гоп-компанию.

С одной стороны мы ничего не знаем, а с другой стороны достаточно.

Ищем женщину, скорее всего это дама из польских аристократов, не очень твердых моральных устоев, возможно у неё есть ребенок которому не больше четырех-пяти лет. И у неё определенный круг знакомых, всё скажем так не любители России.

Вернувшись домой я сразу же послал своих личных фельдъегерей вдогонку своим посланцам с уточнением задач и занялся подготовкой к предстоящему походу.

Ничего принципиально нового в Петербурге больше выяснить не удалось. Да и явно не стоило это делать, дергать за усы тигра не лучшее занятие, особенно когда ты с ним в одной запертой клетке.

Иван Васильевич был занят в первую очередь подготовкой дополнительных кадров для своей службы безопасности, а я в отсутствие Сергея Петровича занимался всем нашим хозяйством.

Господин Охоткин вернулся через дае недели, очень довольный результатами своего вояжа в Варшаву.

Старый информатор его не подвел и большие деньги привезенные Сергеем Петровичем быстро сработали, чуть ли не мгновенно.

Польский гонор вещь страшная и очень часто оказывает этой публике плохую услугу. В первый же вечер прибывания в Варшаве, Сергей Петрович узнает что во владениях одного из бывших польских магнатов распростронился слух о его скором возвращении. Мало того русский император еще и извинится перед ним.

Племянница этого бывшего магната обретается в Париже и имеет репутацию обольстительницы мужчин, якобы никто не может устоять перед ней и за её прелести готов на всё.

Дамы около тридцати, звать её Ядвига. Сергей Петрович привез даже описание этой роковой красотки. У неё была особая примета — родинка около правого угла рта.

Все дела шли своим чередом. Одиннадцатого августа я юридически стал членом Совета Директоров и Главным Правителем Российской Американской Компании, через господина Штиглица тихо и очень быстро пошли мои платежи за акции, расплачивался я преимущественно акциями Британской Ост-Индской компании, барон их принимал с огромнейшим удовольствием, а я без шума и пыли избавлялся от ненужного мне актива.

Подготовка с походу почти завершена. Пароходы исправны, все проверено на несколько раз и полным ходом идет погрузка припасов и различного оборудования и материалов.

Единственное что не сложилось, не смог приехать мой казачий помощник. Он занят огранизацией отправки в Забайкалье почти тысячи семей оренбуржцев и уральцев.

Практически я готов снова идти в дальние края, но хотелось бы ясности с гнилым польско-французским вопросом, именно так я называл для себя ынезапно появившуюся проблему.

Конечно можно будет подождать результата и в Англии, но мне хотелось дождаться результата наших англо-французских операций в России.

Своим чередом в Иркутск и Якутск отправились курьеры, теперь местная власть будет действовать ориентируясь не на приватные письма из Петербурга о содействии в осуществлении моих планов, а на новую схему управления огромными территориями востока России.

Я получил последние отчеты Яна и братьев Петровых. Посланные ими рудознатцы без проблем быстро нашли железную руду, которую можно начать добывать самым быстрым и дешевым способом — карьерным. И у них только одна большая просьба — побольше людей. Но в любом случае в 1835-ом году под Иркутском заработает новый металлургический завод и уже заработали первые мастерские где начали делать всякую железную и медную мелочовку.

Под Сызранью со дня на день начнется производство того, что уже можно называть асфальтом в моем понимании и первые обозы направятся в Челябинск, но основное это дорога из Сызрани на Казань. Она нужна в первую очередь, по ней должен пойти основной поток апризводимого асфальта.

Шестнадцатого августа наконец-то из Франции вернулся месье Анри. Он настолько устал, что его на руках вынесли из кареты и занесли в Пулковский дворец и сразу же выяснилось что он не просто очень устал.

Анри Ланжерон был ранен, левая рука у него висела как плеть, сквозное пулевое ранение плеча было не смертельным, но рана кровоточила, гноилась и очень болела.

Скорость передвижения месье Ланжерона по Европе была как у заправского фельдъегеря и он в Париже был всего на два дня позже приезда Сергея Петровича в Варшаву.

Радости братьев Ланжеронов наверное не было придела, наконец-то их дорогой Анри приехал в гости.

Но почти сразу же Анри понял, что перед ним стоит невыполнимая задача, таких бывших польских аристократок легкого поведения имеющих маленьких детей, во Франции тысячи и проверка каждой из них займет годы. Братья конечно обещали помочь, но оптимизма ни у кого не было.

Почти сразу же Анри понял, что перед ним стоит невыполнимая задача, таких бывших польских аристократок легкого поведения имеющих маленьких детей, во Франции тысячи и проверка каждой из них займет годы. Братья конечно пообещали помочь, но оптимизма ни у кого не было.