Чтение онлайн

— Как вы думаете, Алексей Андреевич, кто лучше всех работает на нашей стройке? — Флегонт Мокиевич начал с вопроса, но ответ на него я знал и сразу стала окончательно понятна его мысль.

— Уверен, что пленные японцы и особенно англичане и вы, Флегонт Мокиевич, каким-то образом хотите привлечь эту публику к нашим работам.

— Именно так, — подтвердил Флегонт Мокиевич.

— У меня на этот счет большие сомнения. У них тут стимул есть, да и вы им создали почти тепличные условия, вам конечно виднее стоит ли овчинка выделки. Но там, — я с сомнением покачал головой, даже от воспоминаний о том, как мне досталось на этой трассе в 21-ом веке, от ужаса холодеет кровь, — там бывает настоящий ад на земле. Да и пускать козла в город желания нет.

Флегонт Мокмевич отлично понял смысл последних слов и покачал головой.

— Так я же не предлагаю пускать их на Колыму, там мы как нибудь сами. А они пусть вдоль Охотского моря дорогу тянут от Гижиги до устья Амура. Да и в любом случае они там будут под нашим присмотром, а условия и там создать можно, — мы замечательно понимали друг друга.

— Может быть вы и правы. Не гнать как загнанных лошадей, а ставить посильные задачи и параллельно пусть создают приличные поселения, — возможно наш начальник Камчатки и прав, хотя идея по большому счету сумасшедшая.

— Англичане, а особенно американцы, за хорошие деньги вполне могут наняться к нам, — Флегонт Мокиевич подвел этим замечанием черту под нашей дискуссией.

Что же есть над чем подумать, тем более что время для этого достаточно.

Соня осталась в Ключах, а я совершил марш-бросок до устья Караги.

Это почти триста верст на север. На удивление проложенный здесь когда-то почтовый тракт прилично сохранился и вполне реально, что к началу лета, когда сойдет снег, действительно дойдут до Караги и двинутся в горы.

Но рассчитывать дойти до Пенжинки к следующей зиме, это очень смело. Хотя фантастика и то, что я вижу.

Я предполагал, что мне удастся пообщаться с господином инженером, но он со своими следопытами был уже где-то в горах. Местные сказали, что какие-то хитрые перевалы лучше разведать зимой.

Четырнадцатого марта мы вернулись в Петропавловск и тут же оправились на «Херсонесе» на Аляску.

До Николаева на Аляске мы шли двенадцать дней и вечером двадцать шестого бросили якорь на рейде нашего нового американского города.

Здесь уже действительно русский город, пусть очень маленький, но город и именно русский.

У него есть центральная Соборная площадь, на которой достраиваются два деревянных храма православный и старообрядческий. Рядом с ними большой дом градоначальника.

Город стоит на левом берегу Кеная в нескольких сотнях метров от мыса выше по течению. Соборная площадь открывается на реку и залив, а с другой её стороны начинаются уже построенные деревянные дома.

Там где река, уходя в глубь полуострова, начинает делать свои крутые повороты, уже оборудованы три причала и строится пока еще небольшой порт.

От старого редута не осталось и следа, а вокруг города и порта строится крепкий деревянный честокол, который можно называть стенами. У него пять башен, самая большая центральная с воротами.

А редут на другом берегу реки на окончании длинного языка маленького полуострова образованного рекой и заливом.

Павел Александрович с разрешения барона Врангеля переселил в новый город всех русских и уже живущих рядом с нами местных индейцев и алеутов с трех небольших поселений и фортов Кенайского полуострова.

В Николаева уже больше пятиста семей, но только половина из них русские. Поэтому пришедшие с нами семьи староверов это очень существенное увеличение населения города и Павел Александрович, который находится в Николаеве, не скрывает своей радости.

Он по факту градоначальник, тем более что «Хабаров» почти всю зиму стоит на ремонте. С ремонтом корпуса корабля проблем нет, а вот с паровой машиной поначалу было все не просто.

Но Иван Кузьмич недаром говорил мне, что все отобранные им люди просто золото во всех отношениях и положение дел в Николаеве доказывает правоту его слов.

Приехавшие мастеровые уже создали здесь фактически маленький судоремонтный завод и справились со всеми проблемами ремонта паровых машин корабля.

Посланные сразу же по нашему прибытию поисковые партии блестяще справились со своими задачами и нашли каменный уголь, который можно добывать даже карьерным способом и тут же начали его добычу.

Этим занимаются вахтовым методом по две недели партии по двадцать человек.

Но это были не все находки. Наши рудознатцы нашли несколько железных жил, они пусть и скудные, но на первое время и это не плохо.

А еще они нашли и золото.

Наш расчет на твердость староверов вполне себя оправдал, были небольшие, но робкие попытки начать дикую добычу, но они были жестко подавлены Леоновым, а созданная им старательская артель, начала его контролируемую добычу.

К моему приезду уже было добыто почти три килограмма золота. Мне в конечном итоге с них достанется ровно половина, почти четверть непосредственно тем, кто добыл его и еще четверть другим акционерам Компании и её служащим, тому же Павлу Александровичу.

Но главной находкой было золото на северном берегу залива Нортона.

Несколько месяцев назад лейтенанты Тебенков и Этолина на южном берегу залива основали форт Святого Михаила. Юго-восточнее форта находится местная деревня Тачик. Отношения с её обитателями сразу же установились какие-то непонятные и Павел Александрович решил до наступления зимы сходить туда.

У него сразу же получалось устанавливать хорошие отношения с местным населением, он как говорится слово знал.

И в этот раз капитан Леонов замечательно справился с этой задачей. За три дня проведенных с деревне индейцев, он установил с ними отличнейшие отношения.