Чтение онлайн

Макс шел по набережной, глубоко вдыхая влажный и прохладный воздух. Скоро, в течении часа-двух, этот воздух вновь накалится под лучами жаркого солнца.

Все чаще стали попадаться навстречу прохожие, все больше машин стало появляться на трассе, и все выше всходило солнце, согревая воздух своими теплыми лучами. Какой-то молодой художник расположился с мольбертом у самого края набережной, зарисовывая открывающийся отсюда вид огромную арену Лужников. Макс остановился за спиной молодого живописца, следя за его талантливой кистью и стараясь не отвлекать того своим присутствием.

Вдруг, невдалеке, послышался топот бегущих ног. Одновременно с этим Макса обогнала машина центрального телевидения с операторской камерой, снимающей дорогу.

Макс обернулся. По трассе бежала нестройная разноцветная толпа людей в спортивных костюмах. Завидев Макса, из толпы отделилась девушка-мулатка с черными как смоль волосами, и, подбежав к нему на чистом английском крикнула:

— Бежим Олимпийскую милю! — схватив Макса за руку, она потянула его за собой.

Макс осторожно, стараясь не растянуть непривычные к бегу мышцы резким стартом, медленно побежал вслед за девушкой. Та бежала рядом и беспрестанно тараторя подзадоривала Макса. Вместе с ними Олимпийскую милю бежали несколько десятков человек. В основном здесь бежали американцы, в кепках цветов звездно-полосатого флага. Кроме них здесь были узкоглазые бегуны, вероятно японцы, весело кричащие друг другу что-то на своем непонятном языке. Также, некоторые бегуны держали в руках канадские, французские, турецкие и норвежские флаги.

Это было настоящий забег дружбы — его участники бежали, не стремясь добежать до финиша первыми. Некоторые из них, взявшись за руки вдвоем, втроем, и даже вчетвером, далеко позади, отстав от основной массы, они бежали такой веселой и дружной компанией.

Попадавшихся на пути прохожих криками и жестами бегуны призывали присоединиться к своему забегу, и те, широко улыбаясь, бежали вместе с ними. С каждым пройденным десятком метров группа бегущих росла все больше и больше, пока не превратилась в довольно-таки внушительную массу. Недалеко впереди показалась финишная лента, и кто-то ее уже пересек.

Толпа бегущих остановилась, на всех языках поздравляя друг друга с финишем. Макс глубоко дышал, пытаясь отдышаться, — для него такие нагрузки были отнюдь не привычны.

К нему подошла та самая девушка-мулатка.

— А ты хорошо бежал, — с улыбкой глядя Максу в глаза, она обратилась к нему.

— Ага, спасибо, — ответил он, — а это что было?

— Ты не знаешь? — удивленно приподняла брови девушка. — Это Олимпийская миля дружбы, против бойкота Олимпиады нашими правительствами. Кстати, я Моэма.

Она деликатно протянула Максу руку ладонью вниз. Тот мягко пожал ее, и хотел было представиться, но девушка вдруг резко вырвалась и быстро скрылась в толпе. Макс недоуменно посмотрел ей вслед, поразившись такой резкой переменой, как вдруг почувствовал какой-то предмет у себя на ладони. Это был клочок бумаги, запись на котором гласила: «Моэма Лонкопан, Олимпийская деревня, 20.00».

Макс, довольно хмыкнув, спрятал записку в карман. Посмотрев вокруг и убедившись что окружающим нет до его записки никакого дела, он стал обдумывать дальнейшие действия.

Он решил съездить на Тишинский рынок к Долговязому Джонни за билетами.

Уже на подходе к рынку слышался шум и гвалт, так характерный для этих мест. Блошиные рынки подобные Тишинскому всегда были местом скопления всевозможных спекулянтов. Здесь можно было найти совершенно необычные товары для советского рынка, и люди со всех концов страны стекались сюда за дефицитным товаром. Так и сейчас, среди длинных рядов торговых палаток плотным хаотичным потоком сновали огромные массы посетителей. Продавцы во весь голос предлагали свой товар, а покупатели, придирчиво осматривая предлагаемое, вступали в торг, стараясь сбить и без того завышенную цену. Здесь запросто могли обобрать или обмануть, заходя сюда, следует держать ухо востро и следить за своими карманами, чему наш герой и последовал.

Пройдя по рынку и небрежно осмотрев товары, он подошел к стоящей в самом конце палатке, в которой была выставлена всевозможная электроника. Продавец, видя что его товаром заинтересовались, обратился к Максу:

— Что смотришь, интересно? Только для тебя есть уникальное предложение — радиоприемник, перепаенный в обход «глушилок». Будешь «голоса свободы» слушать. Ну как, берешь?

— Спасибо, я уже наслушался, — ответил Макс.

— Не наш, чтоли? — с каким-то брезгливым презрением спросил продавец.

Макс неопределенно покачал головой.

— Ну если не наш, тогда на, бери мишку, будет песни тебе петь, — продавец вытащил из-под прилавка плюшевого олимпийского медвежонка, и нажал ему на нос. Откуда-то изнутри игрушки послышалась, приглушенная слоями плюша, песня «Старт дает Москва!». — Все олимпийские песни знает, будешь только батарейку менять. Ноу-хау. Сам придумал. Весь вечер вчера паял. Всего-то пятнадцать рублей. Берешь?

Макс сразу же вытащил требуемую сумму и, довольный покупкой, обратился к торговцу:

— Где мне найти Долговязого Джонни?

Продавец, видя радость покупателя и поняв, что за игрушку можно было просить больше, недовольно переспросил:

— Ты сам-то кто будешь?

— Студент, — ответил Макс.

— Калинарного техникума? — съязвил продавец. — Тогда сам найдешь. У «шашлыка» на площади ищи, — потеряв интерес к разговору, он повернулся к следующему покупателю.

Макс вышел из ворот рынка. После такого гвалта и толкучки, даже шумные московские улицы кажутся образцом тишины и спокойствия. Он направился к Тишинской площади.

Под самым памятником русско-грузинской дружбы, называемым «шашлыком» из-за своей характерной формы, собралась компания молодых людей. Они обступили паренька, который держал в руках новехонький кассетный магнитофон «SONY».

— Только сегодня из Японии пришел, — хвастаясь приобретением рассказывал он.

Макс, поднявшись на носках, старался высмотреть в толпе Долговязого.

— Пс-с-с, паренек, здорово. Не меня ищешь? — кто-то настойчиво дернул Макса за локоть.