Олимпиец. Том V
Шрифт:
— Развязать войну? — повторил за женой Аид. — Перс, ты уверена?
— Абсолютно. Такое уже было и не раз. Только в этот раз Мудрейшая пойдет до конца.
— Хм…
Владыка Подземного Царства крепко задумался. С одной стороны сомневаться в словах жены не было причины, с другой… Гражданская война на Олимпе. Бог убивает бога ради власти?
Подобный сценарий обожали барды и менестрели, но обычно главным злодеем в них выступал он сам. Завистливый и обозленный на свою участь Владыка Смерти, пожелавший свергнуть своего великого брата с трона Олимпа. Но чтобы переворот затеяла Афина, первая любимица Громовержца… В это было сложно поверить.
Персефона молча шла рядом, не мешая размышлениям мужа. Вокруг вышедшей на прогулку супружеской пары вился белоснежный шерстяной комок, который по ошибке — по мнению Аида — назвали Львом.
По ошибке, потому что глупый котяра ни размером, ни норовом не напоминал благородное животное Африканских джунглей. Аид считал Льва ошибкой природы и терпел его только ради жены, которая, к вящей радости Подземного Владыки, в последнее время стала гораздо активнее сопровождать его на прогулках.
Впрочем, возможно кот ни в чем не виноват. И он просто скучал по своему псу…
— Что ты планируешь делать? — вырвал его из мыслей тихий голос жены. — Останешься в стороне? Сохранишь нейтралитет?
— А ты, Перс? — ответил он вопросом на вопрос.
— Ты сам знаешь. Только если это не коснется Адриана. Я не хочу, чтобы он страдал.
Аид вздохнул. Он считал, что жена слишком много носилась с их сыном. Как-никак, тот же их кровь, их плоть! Подземный Мир его дом, что такое смерть для сына Аида?
— Дай мне минуту подумать, — мужчина покосился на жалобно мяукающего кота и потер виски. — Одному, если ты не против.
Персефона закатила глаза, но все же ухватив Льва под мышку, ушла вперед, оставив бога наедине с собой. Аид огляделся по сторонам, нашел сколотый с одной стороны камень и, привалившись к нему спиной, сел на сухую землю, пока его взгляд блуждал по бесконечным каменным пустошам Тартара.
Мысли бога снова вернулись к любимой собаке. Только теперь он видел Цербера раненым, ради насмешки избитым каким-то жалким смертным. Затем перед глазами встало искривленное гневом лицо Адриана. Тот разом вгонял кулак в лицо урода, посмевшего поднять руку на щенка. Вспомнил гордость, с какой он наблюдал за победой сына на Играх.
«Я не хочу, чтобы он страдал» — повторил слова жены Аид и поморщился. Поморщился, потому что прекрасно знал, что, если на Олимпе вновь разориться война, в этот раз Подземный Мир не останется в стороне.
— Что мы не сделаем ради детей…, — пробормотал Аид и, кряхтя, поднялся на ноги. Он собирался уже догнать жену и сообщить о своем решении, как вдруг…
Черная вспышка справа привлекла его внимание. Вторая, третья… А через секунду Владыка Подземного Царства осознал, что смотрит не на череду вспышек в темноте, он смотрит… В самому темноту. В матовое черное зеркало, непонятно откуда взявшееся прямо посреди Тартара. И в этом зеркале что-то двигалось.
Кто-то… Двигался. Ребенок, не старше пятнадцати. Короткие темные волосы, худенькое, словно измученное жаждой и голодом тело, хрупкие кости… Мальчик стоял к богу спиной, так что Аид не видел его лица.
А затем… Затем он повернулся. И Аид, великий бессмертный, один из самых, если не самый сильный бог, вздрогнул. И прошептал всего одного слово. Прошептал, потому что отказывался верить своим глазам.
Прошептал имя.
— Адриан?
Глава 5. Гости
Вершина Горы Олимп, Храм Двенадцати
— Что вы устроили?! А?! — прогрохотал Зевс. Пальцы разъяренного божества крошили в труху подлокотники мраморного трона, по белоснежному хитону то и дело носились синие электрические разряды, а взбешенные глаза с огромной скоростью перескакивали с одного провинившегося на другого. — Сражение в центре Афин?! Бой между Олимпийцами?! О чем вы думали?!
Непринужденно стоящий Арес громко и презрительно рассмеялся.
— Сражение?! Хорошая шутка, отец! Эта жалкая пародия на бога не продержалась против меня и минуты. Ты бы видел, как он драпал, только сандалии сверкали.
— Драпал? — вскинулся задетый словами брата светозарный Аполлон. — Тебе ли говорить, безмозглый мясник! Напомнить Трою? Как ты выл под стенами Великого Города. Какого это, о бог воины, дважды проиграть младшей сестре? Я до сих пор помню этот удар, камень, крошащий твою голову.
— Поосторожнее со словами, братец! Троя пала, — кровожадно сверкнув глазами, напомнил Арес. — Несмотря на все твои старания. А еще…
Он резко шагнул к Аполлону и, оказавшись вплотную, буквально уперся ему в лицо безумным взглядом убийцы:
— Признай, мальчик, ты любитель бить из-за угла! Вспомни хоть твой подлый выстрел в Ахилла. А в реальном бою от тебя пользы столько же как от наконечника из дерьма!
Бог демонстративно принюхался.
— И воняешь ты не лучше.
Покровитель искусства аж задохнулся от такого сравнения. Бог не находил слов и только глотал воздух, только чтобы через пару долгих секунд возмущенно повернуться к Громовержцу:
— Отец, ты слышишь его!
— Как обычно! — загоготал Арес. — Только что идет не так, как Золотой мальчик бежит жаловаться к папочке.
Аполлон возмущенно топнул ногой.
— Отец, ты так и будешь это терпеть?!
— Ну давай уже, сопляк. Заплачь, — продолжил насмехаться воитель, прислонившись спиной к толстой мраморной колонне.
— Ах ты…
— Довольно! — Громыхнул над Олимпом раскатистый разряд, заставший обоих богов притихнуть. Зевс властно поднялся с трона и оглядел своих сыновей гневным взором. — Оба хороши. Арес!
— Отец? — воин упер в Громовержца полубезумный звериный взгляд и вызывающе оскалился, отчего Аполлон аж потерял дар речи. — Что, опять меня сдаешься крайним?!