Чтение онлайн

Мистриссъ Меннъ подняла руки кверху съ видомъ удивленія и посл минутнаго размышленія сказала:

— Какъ же случилось, что ему дали это имя?

Приходской сторожъ гордо поднялъ голову и сказалъ:

— Я самъ придумалъ его.

— Вы, мистеръ Бембль?!

— Я, мистриссъ Меннъ! Мы даемъ имена нашимъ питомцамъ въ алфавитномъ порядк. Послдняя буква была С;- я назвалъ питомца — Свеббль; затмъ слдовало Т — я назвалъ Твистомъ. Посл него будетъ Унвинъ, а еще посл — Вилькинсъ. Я придумалъ уже имена до конца всего алфавита и вс пройдутъ черезъ нихъ, пока мы не дойдемъ, наконецъ, до послдней буквы — до буквы Z.

— Ахъ, какія у васъ литературныя наклонности, сэръ! — воскликнула мистриссъ Меннъ.

— Пусть такъ, пусть такъ! — сказалъ приходской сторожъ, видимо польщенный этимъ комплиментомъ. — Пусть такъ! Быть можетъ, они у меня есть, мистриссъ Меннъ. — Онъ допилъ стаканъ съ джиномъ и продолжалъ:- Оливеръ теперь уже выросъ и не долженъ больше оставаться здсь. Попечительный совтъ ршилъ вернуть его обратно въ домъ призрнія. Я пришелъ, чтобы взять его съ собою. Приведите его сюда.

— Сейчасъ же иду за нимъ, — отвчала мистриссъ Меннъ, выходя изъ комнаты. Оливеръ, котораго успли уже очистить отъ наружнаго слоя грязи, покрывавшей его лицо и руки, былъ немедленно отведенъ въ пріемную комнату своей доброй повелительницей.

— Поклонись джентльмену, Оливеръ! — сказала мистриссъ Меннъ.

Оливеръ отвсилъ поклонъ, который одинаково относился, какъ съ приходскому сторожу на стул, такъ и къ трехугольной шляп на стол.

— Хочешь идти со мной, Оливеръ? — торжественнымъ тономъ спросилъ мистеръ Бембль.

Оливеръ только что собирался сказать, что онъ готовъ идти отсюда съ кмъ угодно, когда, взглянувъ наверхъ, замтилъ, что мистриссъ Меннъ, стоявшая позади стула приходскаго сторожа, смотритъ на него и съ ужаснымъ видомъ грозитъ ему кулакомъ. Онъ сразу понялъ, чего она хочетъ, потому что кулакъ этотъ слишкомъ часто опускался на его тло и вслдствіе этого хорошо запечатллся въ его памяти.

— А она пойдетъ со мной? — спросилъ бдный Оливеръ.

— Нтъ, она не можетъ, — отвчалъ мистеръ Бембль. — Но время отъ времени она будетъ приходить и навщать тебя.

Нельзя сказать, чтобы это было большимъ утшеніемъ для ребенка, который, не смотря на юный возрастъ свой, сумлъ притвориться и показать, что огорченъ уходомъ отсюда. Да мальчику и не трудно было вызвать слезы на свои глаза. Голодъ и недавно пережитое наказаніе прекрасные пособники для всякаго, кто хочетъ плакать, а потому плачъ Оливера казался вполн естественнымъ. Мистриссъ Меннъ надавала ему тысячу поцлуевъ и, что было несравненно больше по душ Оливеру, дала ему кусокъ хлба съ масломъ, чтобы онъ не проголодался по дорог къ дому призрнія. Съ ломтемъ хлба въ рук и въ форменной коричневой фуражк на голов вышелъ Оливеръ вмст съ мистеромъ Бемблемъ изъ скорбнаго дома, гд ни единое доброе слово, ни единый ласковый взглядъ ни разу не освтили его тяжелаго, подернутаго туманомъ дтства. А между тмъ, когда ворота коттэджа закрылись за нимъ, ему на душу легло тяжелое дтское горе. Какъ ни были озлоблены маленькіе товарищи, оставшіеся позади него, они были единственными друзьями его; онъ почувствовалъ себя вдругъ совсмъ одинокимъ среди окружающаго его міра и это тяжело отразилось на его сердц.

Мистеръ Бембль шелъ впередъ большими шагами, а маленькій Оливеръ, крпко уцпившись за рукавъ его, обшитый золотымъ галуномъ, семенилъ ножками рядомъ съ нимъ, спрашивая черезъ каждую четверть мили «близко ли уже?» На эти вопросы мистеръ Бембль отвчалъ коротко и рзко. Мимолетное привтливое расположеніе духа, пробудившееся въ немъ подъ вліяніемъ джина съ водой, испарилось за это время окончательно и онъ снова превратился въ приходскаго сторожа.

Оливеръ не усплъ пробыть и четверти часа въ стнахъ дома призрнія и покончить за это время второй ломоть хлба, когда мистеръ Бембль, передавшій его на попеченіе какой-то старухи, снова вернулся назадъ и объявилъ, что сегодня вечеромъ назначено засданіе комитета, который приказываетъ ему явиться туда немедленно.

Не имя яснаго понятія о томъ, что такое комитетъ, Оливеръ былъ очень пораженъ этимъ извщеніемъ и не зналъ совершенно, что ему длать, — плакать или смяться. Ему не дали времени хорошенько подумать объ этомъ обстоятельств; мистеръ Бембль, чтобы привести его въ себя, слегка ударилъ его по голов тростью, а затмъ по спин, чтобы онъ двигался живе, посл чего приказалъ ему слдовать за собою и повелъ его въ большую, выкрашенную блымъ комнату, гд кругомъ стола возсдали восемь или десять тучныхъ джентльменовъ.

— Поклонись комитету, — сказалъ Бембль. Оливеръ вытеръ дв, три слезы, отуманившія его глаза, но не разсмотрлъ комитета, а увидлъ только столъ, которому и отвсилъ свой поклонъ.

— Какъ тебя зовутъ, мальчикъ? — спросилъ джентльменъ, сидвшій на высокомъ стул.

Оливеръ испугался при вид столькихъ джентльменовъ и задрожалъ всмъ тломъ; приходской сторожъ далъ ему сзади шлепка, отчего онъ снова заплакалъ. Это было причиной того, что онъ отвчалъ едва слышнымъ, дрожащимъ голосомъ. Джентльменъ въ бломъ жилет назвалъ его за это дуракомъ. Такое обращеніе было, конечно, наилучшимъ способомъ, чтобы поднять духъ Оливера и заставить его чувствовать себя привольно.

— Мальчикъ, — сказалъ джентльменъ на высокомъ стул, - слушай меня. Теб, конечно, извстно, что ты сирота?

— Что это значитъ, сэръ? — спросилъ бдный Оливеръ.

— Нтъ, онъ совсмъ идіотъ…. такъ я и думалъ, — сказалъ джентльменъ въ бломъ жилет.

— Позвольте! — сказалъ джентльменъ, который говорилъ первымъ;- извстно ли теб, что у тебя нтъ ни отца, ни матери и что тебя воспиталъ приходъ? Знаешь ты это?

— Да, сэръ! — отвчалъ Оливеръ, заливаясь горькими слезами.

— Чего ты такъ плачешь? — удивился джентльменъ въ бломъ жилет. — Да, дйствительно, странно! Изъ-за чего было плакать этому мальчику?

— Надюсь, ты каждый вечеръ читаешь свои молитвы, — спросилъ сурово еще одинъ джентльменъ, — и, какъ подобаетъ христіанину, молишься за тхъ, кто кормитъ тебя и заботится о теб.

— Да, сэръ! — запинаясь отвчалъ мальчикъ.

Джентльменъ, говорившій послднимъ, былъ правъ, самъ несознавая этого. Оливеру надо было, дйствительно, быть настоящимъ христіаниномъ, необыкновенно добрымъ христіаниномъ, чтобы молиться за тхъ, которые кормили его и заботились о немъ. Но онъ не молился, потому что никто не училъ его этому.

— Прекрасно! Тебя привели сюда, чтобы воспитать тебя и научить какому нибудь ремеслу, — сказалъ краснощекій джентльменъ на высокомъ стул.

— Съ завтрашняго дня ты будешь щипать пеньку, начиная съ шести часовъ утра, — продолжалъ тотъ, который былъ въ бломъ жилет.

Оливеръ по указанію приходскаго сторожа отвсилъ поклонъ комитету въ благодарность за оказанное ему благодяніе, продуктомъ котораго явилось щипаніе пеньки, посл чего былъ отведенъ въ большую комнату, гд на грубой, жесткой постели рыдалъ до тхъ поръ, пока не уснулъ. Какая чудная иллюстрація въ гуманнымъ законамъ Англіи! Они не запрещаютъ бднякамъ спать!