Омега
Шрифт:
– Ага, рыцарь попался. Что там написано? Капитан… Военный юрист?
– Голландец. Прибыл собирать сведения о преступлениях террористических банд в Крыму. Для международного процесса.
– А мил-человек, оказывается, стукачок! Ну, переводи, только без эмоций. Чего он плачется?
– Выражает протест по поводу обращения. Его долго и жестоко били… Это я его, товарищ майор – прикладом, чтобы не хамил.
– Боец Лолита, в дальнейшем переводите дословно. Что он делал в Джанкое?
– Он говорит… Я собирал информацию о зверствах незаконных вооруженных формирований по отношению к татарскому населению. Материал ужасает. Вы действительно варвары и звери.
– Вы собирали информацию о преступлениях по отношению к русским и украинцам?
– Он… Татарское население вынуждено было защищаться. Татарские аскеры действовали… Можно перевести: в пределах необходимой самообороны. Скоро весь мир узнает правду. Процесс в Гааге станет новым Нюрнбергом.
– Над кем процесс?
– Над международными преступниками. Цивилизованный мир вынужден защищать свои ценности. Такие, как террорист Шевченко и… И такие, как мы с вами, товарищ майор, получат по заслугам.
– Так… А те, кто оккупировал Крым и южные области Украины, тоже получат по заслугам? Если он… Если вы юрист, капитан, то должны знать, что наше правительство не давало санкцию на ввод войск UkrFOR. Это – нарушение международного права, необъявленная война. Так чего вы хотите?
– Он… Современное международное право ставит принцип защиты прав человека выше государственного суверенитета. Мы, представители европейской цивилизации, имеем право вмешиваться для защиты наших ценностей. Пример Югославии показал, что мы способны доводить дело до конца. Вы, товарищ… То есть, господин майор, скоро почувствуете нашу силу. Европейский Союз и Соединенные Штаты заставят ваше правительство передать преступников в руки правосудия, иначе руководителей страны самих привлекут к суду, а против Украины будут введены международные санкции. Подлые убийства солдат и офицеров миротворческого контингента ни в коем случае не могут быть прощены… Товарищ майор, можно я его!..
– Отставить! Переводи… «Враг злодейски обстрелял наши самолеты, мирно сбрасывавший бомбы на его город». Если капитан не знает, это Карел Чапек. Кого мы там, в Инкермане, достали? Заместителя командующего американским контингентом?
– Если господин майор слышал, Президент Соединенных Штатов Америки в своем выступлении по поводу гибели генерала…
– Пусть заткнется! Итак, вы влезли на чужую территорию без спросу, оккупируете ее больше десяти лет, обстреливаете и бомбите города с мирным населением, арестовываете граждан суверенного государства – и считаете, что правы?
– Он… Я заявляю…
– Скажи, чтобы заткнулся. И поинтересуйся, пожалуйста, чего он такой смелый?
– Он говорит… Вы ничего не посмеете мне сделать. Он… Я – представитель правосудия. Европейского правосудия. Я – юрист.
– Ага… Объясни ему, Лолита, что он – офицер иностранного государства, незаконно прибывший на нашу территорию. На нем форма, при нем было оружие. По законам военного времени… Что он говорит?
– Я протестую. Выражаю решительный протест. Это – варварство и чудовищное нарушение международных норм.
– Ты наглая самоуверенная сволочь! И все вы там – сволочи, решившие, что вашей долбанной Европе и поганым Штатам все в мире позволено! Новый порядок решили установить? Попробуйте! А ты… А ты сейчас сдохнешь, как последний гребаный нацист. Во Вторую мировую таких тут немало закопали. Поглядим, что скажет твоя Европа… Не надо переводить, кажется, до него дошло.
– Товарищ майор, он…
– Суббота-а! Капитан Суббота! Видишь этого миротворца? Можешь его расстрелять. Ага, и пусть сапог поцелует напоследок. Правда, ты в ботинках, но ничего, сойдет… Лолита, чего это он?
– Набор местных идиоматических выражений. Общий смысл: «Пощадите, дяденька!» И чего-то про жену и детей.
– Когда он твой ботинок поцелует, спроси его, Суббота: «Что, сынку, помогли тебе твои ляхи?» По-английски, он поймет. Ляхи? Ну, переведи: «European civilization».
Когда все только начиналось, перед нами стоял страшный призрак Югославии. И не так важно, разработал ли кто-то в незримом Всемирном правительстве типовой сценарий на подобный случай – или события шли сами собой, подчиняясь единой кровавой логике. Трагедия Боснии, Хорватии и Сербской Крайны готова была повториться на нашей земле. Поэтому я с самого начала считал необходимым навязать противнику наши правила. Отчасти удалось. Не из-за избытка рыцарства у «нас» и у «них», а из-за понятного нежелания большинства участников UkrFOR превращать Крым во второй Вьетнам. Все эти годы боевые действия велись локально, мы словно воевали на турнире, подчиняясь приказам невидимых герольдов.
Кое-кто был против – тот же Курчевский, пока мы еще были ему интересны. Странное дело! Многие видели в нем вождя нации, а он стал телеведущим. Каждому – свое.
Но в главном Курчевский прав. Своими правилами войны, резким ограничением ее интенсивности, мы играли на руку противнику. Партизанские действия должны быть беспощадными, тотальными, постоянными, только тогда они станут реальным фактором воздействия – что блестяще доказали бойцы сопротивления в оккупированном Ираке. Зажравшихся представителей «European civilization» следует бить в их самые больные места: взрывать небоскребы, брать и расстреливать заложников, рушить на их головы крыши вокзалов. Они – трусы, способные убивать только на расстоянии, виртуально, словно в компьютерной «стратегичке». Настоящей войны, войны-жертвоприношения, война «глаза в глаза» никакая «European civilization» не выдержит.
Но – нельзя. Тотальная война взаимна, «умные» бомбы и сверхточные ракеты будут падать на наши города, начнется ответный геноцид…
«Вы долго не продержитесь, – сказал тогда Курчевский. – Вас заставят забыть о правилах».
Продержались мы достаточно долго. Но, кажется, это «долго» заканчивается.
– Слу-у-ушай, Арлекин, как здорово, что разрешил пидараса шлепнуть. Боялся – отпустишь. Ведь голландец, блин.
– «Думаете ли вы, что эти галилеяне были грешнее всех галилеян, что так пострадали? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете». Кто сказал?
64.
Песнь солдат, отступающих под натиском нечистой силы.
Мы воины стана Господня, мы бросили дом и детей, Под нами усталые кони и выжженный вереск степей, За нами пустыня и пепел, летящий горячим дождем, Мы сушу минуем и море и все за собою сожжем. Топча свою тень, мы отходим, но все же уносим с собой, Как знамя, Господнего неба последний клочок голубой, Бренчат наши кости сухие, иступлены наши мечи, Изрублено тело, но сердце – как факел, горящий в ночи. Мы тонем в кровавой пучине, нам рот залепило золой, Саднят наши раны, но песня не молкнет над грешной землей, Мы дуем в дырявые трубы, скрываясь за полог огня, Мы воины, мы трубадуры недальнего Судного дня. И пусть эти долы и веси сгорят и погибнут в огне, Мы пяди живой не оставим нечистых царю – Сатане. Мы воины, мы трубадуры, увечный и голый отряд; Мы те, кто назад не вернется, за труд не получит наград, Кто ангельских крыл не коснется, кто злою судьбою гоним, Уже никогда не предстанет, Господь, перед ликом Твоим. Мы скоро умрем, но мы знаем, что кровь бесконечно нежна, Святого престола Господня сумеет коснуться она. И пусть только эта надежда нам брезжит на бранном пути, Мы верим: на древе Господнем сердца наши будут цвести. Рабы Твои, в гари и смраде мы помним небес синеву, И Белый Корабль избавленья мерещится нам наяву, И все же мы прочь отступаем, снимаем повсюду посты, И топчем, и рубим, и рушим, и жжем за собою мосты.