Чтение онлайн

Мгновением позже торец рукоятки упирался в крышу. Саму рукоятку Стейс сжимал обеими руками. На спусковой крючок он нажал дважды.

Первая пуля угодила дону в лоб. Вторая разорвала шею. Кровь хлынула на тротуар, марая желтый солнечный свет красными пятнами.

В то же мгновение Фрэнки, уже стоявший на тротуаре, дал длинную очередь из „узи“ поверх голов.

Мужчины тут же запрыгнули в автомобиль, и Хескоу бросил его вперед. Несколько минут спустя они уже мчались в тоннеле, потом прямиком поехали в маленький аэропорт, где близнецы поднялись на борт частного самолета и отбыли в Калифорнию.

При первом выстреле Валерий сгреб в охапку жену и сына и повалил на ступени, прикрыв своим телом. Он практически ничего не видел. Так же, как и Николь, в изумлении смотревшая только на отца. Маркантонио просто не верил своим глазам. Действительность слишком уж резко отличалась от телефильма. Пуля, попавшая в лоб дона, развалила его череп, словно дыню, и в зазоре виднелся окровавленный мозг. Вторая пуля разворотила всю шею. Дон лежал на тротуаре в огромной луже крови. Казалось невероятным, что столько крови могло вылиться из одного человеческого тела. Маркантонио заметил двоих мужчин в белых масках на лицах, с оружием в руках, но не мог ничего сказать ни об их одежде, ни о цвете волос. Его парализовал шок. Он не знал, белые они были или черные, в одежде или без оной.

Он ничего не мог сказать даже про их рост, то ли они были десяти футовыми гигантами, то ли двухфутовыми карликами.

А вот у Асторре все чувства обострились, как только черный седан остановился у кафедрального собора. Он видел, как Стейс стрелял из пистолета, и ему показалось, что тот нажимал на курок левой рукой. Он видел, как Фрэнки стрелял из „узи“, и насчет того, что тот левша, сомнений у него не осталось. Он даже сумел, пусть и мельком, разглядеть водителя, широкоплечего здоровяка с круглой головой. Оба киллера двигались с кошачьей грацией отлично натренированных атлетов. Падая на тротуар, Асторре попытался потянуть дона за собой, но опоздал на доли секунды.

И его окатила кровь дона.

Потом он увидел разбегающихся, вопящих от ужаса детей. Огромное красное пятно на асфальте, лежащего дона. И разом почувствовал ту ношу, которая теперь легла на его плечи, ту угрозу, которая нависла над его жизнью и жизнями самых близких ему людей.

Николь спустилась по лестнице, упала на колени, протянула руку к окровавленной, развороченной пулей шее дона. И разрыдалась.

Убийство дона Раймонде Априле произвело огромное впечатление на его прежних друзей и врагов. Кто посмел убить такого человека? И с какой целью? Он расстался со своей империей, так что поживиться у него было нечем. Мертвый, он уже не мог делать щедрые подарки или использовать свое влияние во благо тех, у кого возникли нелады с судьбой или законом.

Могла ли его смерть рассматриваться как чья-то запоздалая месть? Или кто-то мог нагреть на этом руки? Разумеется, поводом для убийства могла стать женщина, но он овдовел чуть ли не тридцать лет тому назад, и с тех пор никто не видел его с женщиной; не числился он в ценителях женской красоты. Дети дона были выше подозрений.

Убивали профессионалы, на которых они выйти не могли.

Более того, убийство дона многие восприняли чуть ли не как святотатство. Человек, который внушал такой страх, который тридцать лет железной рукой правил своей империей, недоступный ни слугам закона, ни конкурентам… как могло случиться, что его убили с такой легкостью? Он же ступил на путь праведный, отдал себя под защиту общества, но на этом пути судьба отмерила ему лишь коротких три года.

Удивляло и то, что смерть дона не вызвала всплеска интереса к его особе. Пресса очень скоро похоронила эту историю, полиция спустила расследование на тормозах, ФБР просто не стало вмешиваться, сославшись на то, что это местные дела. Выходило, что слава и власть дона Априле за три года испарились, как дым.

И преступный мир не выказывал ни малейшего интереса. Ответных ударов не последовало: все друзья и бывшие вассалы дона, казалось, забыли его. Даже дети вроде бы старались забыть о трагедии, смирившись с неизбежным.

Все, решительно все вычеркнули дона из жизни… за исключением Курта Силка.

Курт Силк, глава нью-йоркского отделения ФБР, решил внести свою лепту в расследование, хотя полицейское управление Нью-Йорка считало, что федералам там делать нечего. И начал с того, что побеседовал с членами семьи дона Априле.

Через месяц после похорон Силк в сопровождении своего заместителя Билла Бокстона заглянул к Маркантонио Априле. Оба понимали, что Маркантонио требует особого подхода. Руководитель отдела в одной из основных телевещательных компаний, он имел обширные связи в Вашингтоне. Через секретаря они договорились о встрече.

Маркантонио принял их в своем роскошном кабинете в штаб-квартире телекомпании. Радушно приветствовал их, предложил кофе, от которого они отказались. Высокий, симпатичный, смуглолицый мужчина в дорогом темном костюме и потрясающем розово-красном галстуке эксклюзивной работы модельера, изделия которого предпочитали носить многие телекомментаторы и ведущие ток-шоу.

— Мы помогаем в расследовании убийства Раймонде Априле, — объяснил Силк причину визита. — Вы не знаете кого-нибудь из тех, кто мог затаить зло на вашего отца?

Маркантонио улыбнулся.

— Просто не могу знать. Мой отец держал нас на расстоянии, не подпускал к себе даже внуков.

В его делах мы не принимали никакого участия, — и, словно извиняясь, Маркантонио взмахнул рукой.

Силку этот жест не понравился.

— И какая, вы думаете, на то была причина? — спросил он.

— Вам, господа, известно его прошлое. — Улыбка исчезла с лица Маркантонио. — Он не хотел, чтобы его дети каким-то боком имели отношение к тому, чем он занимался. Нас отправляли в школы, потом в колледжи, чтобы мы нашли свое место в этом мире. Он никогда не приезжал к нам пообедать. Но появлялся на выпускных вечерах. И мы, когда поняли мотивы его поведения, могли только поблагодарить его.

— Вы очень быстро заняли столь высокий пост, — продолжил Силк. — Может, он вам немного помогал?

Впервые в голосе Маркантонио послышались недружелюбные нотки.

— Никогда. На телевидении молодые люди достаточно часто делают карьеру. Отец посылал меня в лучшие школы, выделял мне достаточно большое содержание. Я использовал деньги на, как мне казалось, перспективные проекты, и обычно делал правильный выбор.

— И вашего отца это радовало? — Силк пристально смотрел на Маркантонио, стараясь по выражению лица понять то, что оставалось за словами.