Чтение онлайн

А ещё эта весна в его глазах… Почему она никак не может перестать видеть её в них? Даже, когда Кир злился, выясняя отношения с Геной Смирновым и со своим братом, это время года теплилось в его зеленоватых радужках. Даже когда он пребывал в состоянии шока, увидев на фото себя и Лилю, весна не отступала. Алёна со своей извечной хандрой и осенью в душе ощущала себя рядом с ним белой вороной со шрамами на почти сломанных крыльях.

Почему в твоих глазах так красиво, золотой мальчик?

У Алека, в отличие от старшего брата, в радужках непослушный февраль с метелями, низкой температурой и снеговыми тучами. Он сам колючий, как снег на морозе. Неподступный. Непредсказуемый. Девушка впервые видела, чтобы кто-то так разговаривал с Киром. С вызовом, горечью, злостью. И также впервые видела как старший сын мэра так сильно кого-то любил. Наверное, поэтому даже не подумала обидеться на слова подростка и пропустила их мимо ушей. Когда человека так любят, значит, он не может быть плохим. Значит, он просто запутался.

Ключ в замке проворачивается почти бесшумно, в прихожей темно и Алёна ищет в карманах телефон, чтобы подсветить им, но не успевает, так как свет загорается над головой, а из коридора показывается мама.

– Олег, почему ты так дол… - начинает женщина, но увидев её, сбивается и меняется в лице.
– А, это ты, Алёна.

Отрадная старается пропустить нотки разочарования в её голосе мимо ушей и просто молча кивает. Снимает обувь, вешает курточку на вешалку и поправляет волосы, стянутые в хвост резинкой. Как же она всё-таки удивилась, узнав в протянутой Авдеевым белой пружинке свою вещь. Больше всего девушку поразило не то, что резинка нашлась в его машине, а то, что он её сохранил.

Девушек в моей машине, кроме тебя, не бывает.

Этой его фразе она, наверное, удивилась ещё больше. Потому что все знали, что сын мэра - лакомый кусочек и многие бы хотели хотя бы просто с ним общаться. Девчонки в университете и вовсе чуть ли не из кожи вон лезли, чтобы обратить на себя его внимание, пока Лиля не обрубила их энтузиазм на корню, заявив о своих с ним близких отношениях. Правда, оказывается, что и её с Киром ничего не связывает, если верить его словам. А Алёна же верит? Или всё же…

– Что это на тебе?

– Что?
– растерянно моргает Отрадная, не понимая, что мать имеет ввиду.

– На тебе мужская одежда.

Девушка вздрагивает и опускает взгляд на кофту Авдеева, про которую совершенно забыла. В которую куталась весь вечер, как в собственную, и не чувствовала разницы. Которую, если быть честной с собой, не хотела снимать.

– Это… - в мысли не приходит ничего, чтобы могло избавить её от лишних вопросов, а сказать правду не поворачивается язык.
– Это…

– Ромкина кофта?
– отвечает за неё Инна.
– Сними, пока Олег не увидел.

Ромины вещи давно исчезли из их дома, как бы Алёна не пыталась их сохранить, только оправдания получше не находится и она, вновь кивнув, хочет пройти мимо, в свою комнату, но мама перегораживает ей путь и пристально оглядывает с ног до головы.

– Где ты была? Ты видела уже сколько времени?

Королёва складывает руки под грудью и вздёргивает подбородок, что означает, что любой ответ, правдивый или нет, её ни за что не устроит. Усталый вздох вылетает из груди прежде, чем девушка успевает его сдержать.

– Занималась.

– В такой час?

– Я предупреждала, что задержусь.

Инна недовольно сужает глаза и поджимает губы. На ней домашний костюм нежно-голубого оттенка, подчеркивающий цвет глаз, и светлыми волнами рассыпаны волосы по плечам. Такая красивая, эффектная, уверенная и чужая одновременно. На пальце блестит обручальное кольцо, а во взгляде недоверие с подозрением.

– И чем же ты таким важным занималась, позволь узнать, если даже не смогла ответить на звонок?

– Ты звонила?
– удивляется Алёна.
– Когда? Я не слышала, чтобы… - она сбивается, вспомнив, что телефон и другие её вещи остались в квартире Кира.
– Чёрт, я же забыла телефон у…

– У кого?

Отрадная отводит взгляд в сторону, не желая говорить правду, и натягивает рукава на ладони. Почему-то события сегодняшнего дня и вечера хотелось сохранить в тайне, хотя ничего постыдного в них не было. Просто… Просто они касались Авдеева и его семьи. И уже будто бы этот факт был достаточно весомым, чтобы соврать матери в очередной раз.

– У Лили Гордеевой.

– Гордеевой? Это дочь того мужика, которого Марго увела из семьи?

– Рита никого не уводила из семьи, - тихо, но твёрдо поправляет девушка.
– Лиля - дочь её мужа.

– Ну, да, конечно, - с сарказмом усмехается Инна.
– Только я что-то не припомню, чтобы вы были с ней подружками.

– Для того, чтобы выполнить совместное задание, дружба и не нужна.

Хотя Алёна бы и не отказалась от того, чтобы Гордеева перестала видеть в ней врага. Тогда бы общаться стало гораздо проще.

– Ладно, допустим я поверила.

– Тогда я пойду к себе. Спокойной ночи.

Отрадная, наконец, проходит мимо мамы, решив, что разговор закончен, и направляется в комнату, как женщина останавливает её вопросом:

– Ты знаешь, где Олег? Он тебе звонил?

Плечи напрягаются, будто кто-то невидимый навесил на них что-то тяжёлое, и неестественно прямо выгибается спина.

– Не знаю, - отвечает девушка, не оборачиваясь.

На этот раз говорит чистую правду, несмотря на то, как упоминание об отчиме проходится по нервам острым лезвием и вынуждает сжать пальцы добела. Действительно не знает. Королёв никогда ни перед кем не отчитывался. Если и хотел встретиться, то просто писал или звонил, а она послушно бежала по его первому зову. Бежала от себя, эмоций, с которыми не справлялась, и мыслей по типу "а если…". Бежала быстро и отчаянно, боясь передумать, осознать свою никчёмность раньше времени и струсить.