Чтение онлайн

– Идем, золотко. Идем…

Я поднялся с кресла, подошел к дочери и провел ладонью по ее кудряшкам. Вполне вероятно, что это был последний вечер, который я проведу вместе с ней. От этой мысли в груди заныло.

– А ты телевизор не будешь выключать?

Я кивнул и на ватных ногах вернулся к креслу. Взял в руку пульт, направил его на телевизор и хотел уже нажать на красную кнопку, но в последний момент обратил внимание на то, что происходит на поле.

Спустя несколько секунд после того, как мяч от ноги московского форварда влетел в сетку ворот, главный арбитр отменил решение о забитом голе, сославшись на данные бокового судьи. Оффсайд! Вне игры! Счет на табло сохранялся прежний! «Один-Три»! Я, как подкошенный, снова плюхнулся в кресло. Ладони вспотели мгновенно. Сердце стало колотиться так сильно, что я физически ощущал, его биение всей грудью.

Девяносто вторая минута. После отмены забитого гола, вратарь выбивает мяч далеко за центральную линию. Динамовцы уходят в стремительную контратаку. Игроки «Спартака», находившиеся почти всей командой на половине поля соперника, провожают взглядом набирающих скорость киевлян. Милевский выходит один на один с вратарем, на полном ходу подбрасывает мяч высоко вверх, и тот, описывая дугу, плавно ложится прямо по центру ворот! Гол! Го-о-ол!!! «Один-четыре»! Звучит финальный свисток! Арбитр жестом сигнализирует об окончании матча! Комментаторы ликуют! На экране – радостные улыбки игроков в бело-синей форме, недовольные лица московских болельщиков, табло со счетом «1-4». Победа!

Я около минуты просидел в кресле, не меняя позы и чувствуя, как горячая кровь теплом разливается по всему телу. Сидел и просто не верил своей удаче. Я выиграл… Я выиграл. Я выиграл!

Хотелось кричать, но ком, подкативший к горлу, не позволял выплеснуть эмоции. Юлька подошла ко мне и осторожно заглянула прямо в лицо.

– Папа, ты расскажешь сказку?

– Конечно, солнышко, – растягиваясь в улыбке, прошептал я, а затем вскочил с кресла и, подбрасывая хохочущую дочку к потолку, закричал, - Конечно! Три сказки! Пять! Десять сказок! Сегодня у нас с тобой сказочный вечер!

– Ура-а-а! Десять сказок! – кричала Юлька, - А это много?

Глава 5. Шоу

Из мощных динамиков, размещенных по периметру просторного, темного помещения, доносится равномерное тиканье часов. Оно эхом отражается от стен, многократно усиливая и без того громкий звук. Я стою посередине зала, освещенный ярким лучом прожектора. Он бьет с потолка вертикально вниз. Напротив меня, в таком же луче, стоит Маша. Из-за того, что свет ярок, мне не видно, что творится вокруг. Кажется, что здесь находимся только я и она. Но мы оба прекрасно знаем, что в этот момент за нами следят несколько сотен жадных до зрелищ глаз и десяток телекамер.

Тиканье часов постепенно стихает и ему на смену приходит не менее равномерный, но менее звонкий звук биения сердца. Он стремительно ускоряется, нагнетая напряжение, и в момент, когда пульс доходит до критической точки, в глаза ударяет яркий свет десятков прожекторов, расположенных по периметру студии, грохочет гром.

Толпа зрителей тут же взрывается бурей оваций. Я озираюсь по сторонам, смотрю на их лица и вижу, что все они поразительно похожи друг на друга. Они хлопают, визжат от восторга. Те, кто смотрит на меня, тычут в меня пальцами и смеются.

Я смотрю на Машу, на ее лицо, будто сделанное из воска. Оно не выражает никаких эмоций. Маша пристально смотрит мне в глаза. На ней строгий брючный костюм. Каждая его складка отутюжена до хруста, а высокий ворот белоснежной блузы достает до самого подбородка. Из-за этого голова ее не совсем естественно задрана вверх, но Машу это, похоже, нисколько не тревожит. Напротив, эта поза придает ей какую-то пренебрежительную надменность.

Я опускаю взгляд и осматриваю себя. На мне – только старые спортивные штаны с оттянутыми коленками, которые и дома-то носить стыдно. Из обуви – домашние шлепанцы, а выше пояса я и вовсе голый. Зал некоторое время ликует, но с появлением ведущего буря оваций идет на убыль и совсем скоро стихает вовсе. Свет прожекторов постепенно гаснет. Спустя несколько секунд, мы снова оказываемся в темноте, освещаемые лишь вертикальными прожекторами. Только, на этот раз, третий прожектор светит на ведущего.

Смотрю на него. Ведущим оказывается Карл Генрихович, но меня это нисколько не удивляет. Он улыбается, поочередно переводя взгляд то на меня, то на Машу. Из динамиков снова раздается размеренное биение сердца. Внезапно ведущий делает глубокий вдох, вскидывает вверх руку и провозглашает:

– Дамы и господа! Я объявляю финальный тур!

Биение сердца заглушает короткая музыкальная заставка и ликование зрителей. Когда все стихает, Карл Генрихович выходит в центр зала. Его походка легкая, непринужденная и, в то же время, грациозная. Он в очередной раз коротко окидывает взглядом нас с Машей и говорит:

– По правилам нашего шоу ставкой в финальном туре может служить любая вещь, от которой ничего не зависит. Сегодня этой вещью будет… - биение сердца становится громче, Карл Генрихович выдерживает паузу, а затем громогласно заявляет, - Этой вещью будет их дочь Юлия!

Грохочет пафосная музыка, прожектора снова сверлят ярким светом, озаряя ликующую толпу, и в центр зала выходит Юлька. Ее кудряшки колышутся в такт шагам и ярко светятся в лучах прожекторов. Она испуганно озирается по сторонам, но не замечает ни меня, ни Машу, которая не обращает на дочь абсолютно никакого внимания. Вместо этого она продолжает буравить взглядом меня. Я кричу дочери, стараясь обратить на себя ее внимание, но вопли зрителей и музыка заглушают мой голос. Юлька робкими шажками подходит к ведущему и берет его за руку. У меня возникает острое желание подбежать к ней, но я, вдруг, замечаю, что единственная деталь моей одежды исчезла, и теперь я стою перед многочисленной толпой, как и перед собственной дочерью, совершенно голый!

Сгорая от стыда, прикрываюсь руками и благодарю бога за то, что Юлька меня не замечает. Хочу сбежать, но понимаю, что если сделаю это, то больше никогда не увижу дочь. Карл Генрихович смотрит на меня и смеется.

– Похоже, что нашему участнику под номером четырнадцать ставить больше нечего!

Зал взрывается хохотом и одобрительно аплодирует удачной шутке ведущего. Новая волна стыда накрывает меня с головой. Свет прожекторов медленно гаснет. Зал стихает.

– Итак, - произносит Карл Генрихович, воздев одну руку вверх, - Ставка в финальном туре – дочь. Я обязан спросить у участника номер шесть, согласна ли она участвовать в финальном туре и сразиться с участником номер четырнадцать за право обладать Юлией?

– Да! – громко произносит Маша.

– Участник номер четырнадцать права голоса не имеет ввиду того, что в прошлом туре он проиграл собственную мать! – ведущий позволяет себе легкий смешок, - Точнее маму. Так ведь, участник номер четырнадцать? Посему объявляю ставку сделанной! Да свершится шоу!

Толпа коротко аплодирует и снова стихает.

– Я хочу спросить участника номер шесть, какую сумму она готова заплатить за то, чтобы ее дочь принадлежала ей целиком и полностью?

Биение сердца в динамиках усиливается. Маша поднимает правую руку и говорит: