Чтение онлайн

Хеймитч идет на кухню, прислушиваясь к шагам в спальне своей соседки. Но там тихо. Заваривает себе кружку крепкого кофе, присаживается за стол. Он не притрагивается к кофе довольно долго, вновь думает про Эффи. Вспоминает все те моменты, когда она проскальзывала в его мыслях.

Громкий кашель где-то на кухне вырывает Эбернети из объятий мыслей, заставляет встрепенуться, испуганно обернуться на источник звука. Эффи бледная, волосы собраны в неаккуратный хвостик, который грозит вот-вот развалиться. На ней теплый синий свитер, который он ей подарил на Рождество, а на ногах шерстяные носки. Нос красный, в руках пачка носовых платков. Простыла, скорее всего.

— Тринкет, чай будешь? — Эффи кивает, садится на стул, громко чихает. Хеймитч делает ей чай, пытается убрать с лица глупую улыбку, так не вовремя растянувшую его губы. Он опять думает про неё.

Это похоже уже на какую-то зависимость. Но ему нравится.

========== 22. Никогда. ==========

Яркий луч утреннего солнца поникает в комнату сквозь неплотно задернутую шторку, скользит по выкрашенной в бежевый тон стене, пробегает по висящим на ней фотографиям, останавливается на лице мужчины, который крепко спит. Светит долго и упрямо, не желает уходить, а мужчина, со вздохом перевернувшись, накрывает голову подушкой, надеясь уловить сон за удаляющийся, но всё ещё виднеющийся хвостик. Откидывает подушку, зевает, садится на кровати. Беглым взглядом оглядывает помещение, понимая, что это не его спальня.

Разбросанные на прикроватной тумбочке заколки и шпильки, косметика на комоде, большое зеркало около шкафа, мягкий бежевый медвежонок, сидящий на тумбе. Всё это говорит о том, что здесь живет девушка. Вот только кто?

Хеймитч встает с кровати, морщится от боли в районе лопаток, натягивает штаны и идет на кухню, откуда доносится приятный женский голос и ароматные запахи еды. Останавливается в дверях, ошарашенно глядит на раннюю пташку, которая чуть ли не порхает по кухне, готовя завтрак. Пшеничного цвета волосы убраны в аккуратный хвостик, футболка, явно мужская, висит на девушке как мешок, спускаясь до середины бедра. Стройные ножки приковывают к себе взгляд, а нежный голос кажется очень знакомым. Всё в этой женщине кажется Хеймитчу безумно знакомым и, наверное, родным.

— Доброе утро, — голос хриплый и грубый, как лист наждачной бумаги. Девушка вздрагивает, порывисто оборачивается, а потом вновь возвращается к готовке.

— Доброе, — её голос как-то резко изменился, потерял весь свой свет и тепло, что были до этого. Хеймитч делает пару шагов, рассматривая ровную спину Эффи.

Эффи? Как он оказался у неё? Он же… Да нет, он не мог. Воспоминания о вчерашнем дне врываются ярким потоком, вызывая недоумение.

— Как я у тебя оказался?

— Не знаю. Пришел пьяный, что-то бормотал, предлагал выпить, — Тринкет пожимает плечами, оборачиваясь к нему. — Меньше нужно пить, Хеймитч.

Эбернети пытается поймать её взгляд, но она вновь отворачивается. Странно, но раньше она всегда смотрела ему в глаза. А сейчас… Неужели боится? Но чего?

— Садись завтракать, — он вздрагивает, когда слышит её голос. Слишком грустный, будто сожалеющий о чём-то.

Трапеза проходит в напряженном молчании. Эффи упорно игнорировала пристальные взгляды Хеймитча, не поднимая голову от тарелки, а Хеймитч прожигал её взглядом, почти не притронувшись к еде.

— Где моя рубашка?

— В спальне посмотри, — он идет в комнату, а Эффи убирает со стола, старательно сдерживая рвущиеся наружу слезы. И почему он пришел именно к ней? Он ведь сам бросил её тогда, сказал, что «больше никогда не вернется к такой стерве, как она». Не сдержал своего обещания.

— Эффи…

— Всё нормально, Хеймитч. Ничего не было вчера, можешь не переживать. Приехал и приехал, ну и что с этого-то? Всё хорошо, правда, — говорит быстро, срывающимся голос, вытирая слёзы, медленно бегущие по щекам.

— Послушай, я не…

— Ты уйдешь? — спрашивает быстрее, чем успевает даже подумать об этом. И кто её за язык тянул?

— Никогда, — тихий шепот на ухо, крепкие руки, уверенно обнимающие за талию, нежный поцелуй в шею.

Эффи плачет, старательно вытирая медленно бегущие по щекам слезы, а Хеймитч улыбается, зная, что теперь точно сдержит свое обещание.

========== 23. Ты красивая. ==========

Мелькающие за окном деревья, высокие фонари, светящие тусклым желтым светом, луна, только начинавшая подниматься над ночным Панемом, слились в одно сплошное темное пятно, нагоняющее тоску. Поезд мчится в Капитолий быстро, не останавливается. Всё это уже стало слишком знакомым, каким-то родным, вызывая в душе чувство странного, немного пугающего спокойствия. Во всём виноват алкоголь, Эффи точно уверена.

Слезы, холодные, поблескивающие в свете редких уличных фонарей, установленных вдоль железной дороги, прокладывают дорожки по щекам, скатываются на дорогое капитолийское платье, какого-то непонятного оттенка, иногда падают на голые коленки, выглядывающие из-под подола этого самого платья. Парик, который почти сросся с головой, сейчас лежит рядом, готовый вот-вот упасть.

Рваное дыхание, граничащее с тихими всхлипами, нарушает иллюзию тишины. Эффи трясущейся рукой тянется к наполовину полной бутылке дорого, отменного столичного коньяка, наливая себе немного в стакан. Выпивает залпом, морщится, смахивая вновь подступившие слезы. Если она так и продолжит пить, то скоро станет похожей на Хеймитча.

— И что ты тут делаешь? — голос у Эбернети усталый, тихий, очень хриплый, неприятно режет слух. — Тринкет? — ментор Двенадцатого подходит к ней, присаживаясь рядом. Бросает беглый взгляд на открытую бутылку его любимого, Эффи в этом не сомневается, напитка, на бокал, который девушка держит дрожащей рукой, а потом смотрит на её лицо, на котором нет ни грамма косметики.

— Ничего, — язык почти не заплетается, так кажется самой Эффи, а вздохи начинают постепенно переходить во всхлипы, норовя перерасти в настоящую истерику. Уже не первую за этот вечер. Эбернети лишь пожимает плечами, переводя взгляд на проносящийся мимо пейзаж.

Они молчат. Эффи продолжает наливать себе напиток, держась из последних сил, чтобы не разреветься тут, а Эбернети продолжает смотреть в окно, изредка поглядывая на неё саму.

— Хватит, — он хватает её руку, когда она в очередной раз тянется к почти пустой бутылке. — Алкоголем тут никак не поможешь, — его голос тихий, к удивлению Эффи спокойный.

— Но…

— Я тоже не в восторге от всего происходящего, принцесса, — он начинает мягко и успокаивающе поглаживать её ладонь, опустив голову. — Я не хочу быть ментором. Опять. Но ведь ничего другого мне не остается, ничего другого я не могу сделать, — он поднимает голову, заглядывает ей в глаза, громко вздыхая. Протяжно так, обреченно.

— Но…

— Тебе придется быть их сопровождающей, — тихо, будто извиняется за что-то. Эффи лишь кивает, смаргивая уже такие привычные слезы.

Молчание, повисшее в столовой, укрывает с головой, неприятно давит, раздражает. Слезы высохли, истерика закончилась, так и не успев начаться в очередной раз, а в голову закралось осознание, тупая констатация факта — она должна сопроводить своих победителей на Третью Квартальную Бойню.