Чтение онлайн

— Ничего не могу с этим поделать. Ты всегда была спокойной, в отличие от меня, — затягиваюсь, выпуская облако серого дыма в сторону подруги. Порция машет рукой, разгоняя дым, слегка кашляя. Забыла, что она не любит, когда я так делаю.

— Ты можешь успокоиться и лечь спать, — она смотрит на наручные часы, громко, скорее всего специально, зевая. — Завтра, а точнее уже сегодня, тебе рано вставать, а ты до сих пор не в кровати. Хеймитч будет расстроен, — он не узнает, даже если и захочет. Порция ему не скажет.

— Он мне не мамочка, — резче, чем надо было бы отвечаю я. Ловлю укор в глазах подруги, немного неловко улыбаясь. Это всё нервы, предсвадебный мандраж. — К тому же, макияж спрячет все мои круги.

— Да. Тут ты права.

Мы молчим, думая о своем. Приятное молчание, совсем не гнетущее, скорее, даже, подбадривающее. Разглядываю белоснежное платье, висящее на манекене. Порция настояла на том, чтобы оно не висело в шкафу, дабы не помялось. Даже манекен притащила откуда-то.

Платье нежное цвета айвори с завышенной талией. Топ умеренно расшит стеклярусом и стразами. Ручная работа, как говорила Порция. Юбка плиссе, уходящая в пол. Вырез на спине, заканчивающийся чуть ниже лопаток, бант на плече — не слишком объемный, но и не слишком маленький, чтобы его было трудно заметить, кажется, придают платью какую-то изюминку.

— А что, если он…

— Он любит тебя. Никогда не бросит и не уйдет к другой. Хватит себя накручивать, — Порция встает с небольшого диванчика, потягиваясь, направляясь к выходу из «бежевого зала», как я успела уже окрестить эту комнату. — Советую хоть немного поспать, — тихо говорит она, прежде чем почти бесшумно прикрыть дверь.

Громко вздыхаю, доставая очередную тонкую сигарету. Яркий огонек вспыхивает в полумраке, сразу же исчезая. Крепко затягиваюсь, почти до тяжелого кашля, откидываясь на спинку кресла.

Нужно успокоиться, ведь Порция права. Хеймитч никогда меня не бросит, не уйдет к другой. Он любит меня.

========== 11. Да, ты умеешь убеждать. ==========

— Я убью тебя!

Стакан с грохотом летит на пол, стоит мне услышать крик, полный раздражения и гнева. Хмурюсь, собирая осколки, стараясь не порезаться. Подпрыгиваю на месте, когда на втором этаже раздается грохот, от которого, кажется, затряслись окна здесь, на кухне.

— Безмозглое существо!

Хеймитч злится, причем сильно. В последнее время его редко можно довести до такого состояния, но кому-то это удалось. Удивительно. Я готова поаплодировать тому, кто это сделал.

— Куда ты побежал? А ну-ка иди сюда!

Кажется, Хеймитч упал или сильно ударился обо что-то, потому что такого отборного мата я не слышала давно. Выкидываю осколки ни в чём неповинного стакана, прислушиваясь к звукам. Тихо. Пролети сейчас муха, я бы её услышала. Это очень подозрительно.

— Я тебя сейчас на котлеты пущу, безмозглое существо!

Кажется, я знаю, кто посмел нарушить покой моего мужа. Они никогда особо не ладили. Выхожу из кухни, медленно поднимаясь по лестнице. Аккуратно ступаю по скрипучим дощечкам, прислушиваясь к каждому шагу и слову Хеймитча.

— Кусаться вздумал? Берегись, уродец!

Подхожу к спальне, заглядывая внутрь. Картина, открывшаяся передо мной, вгоняет в ступор: одеяло и подушки сброшены с кровати на пол, книги, аккуратной стопочкой лежавшие на столе, теперь валяются по всей комнате, кремовый ковер собран гармошкой, а Хеймитч, так неистово кого-то ругавший, ищет что-то под кроватью, и моему взору предоставлены только его ноги. Самого виновника сего торжества нигде не видно.

— Хеймитч!

Невнятное бормотание, громкое шипение и парочка ругательств, от которых завяли бы уши у любого, раздаются из-под кровати, а потом оттуда вылезает Хеймитч, с красным лицом и растрепанными волосами. Надо бы отучить его от брани.

— Наконец-то! — Хеймитч чуть ли в ладоши не хлопает, когда видит меня. Будто я как-то могу изменить всю ситуацию. Злость с его лица уходит, но на смену ей приходит отчаяние. — Эффи, достань его оттуда! Это животное не дает мне покоя с самого утра!

— Успокойся, — говорю тихо, подходя к Хеймитчу, начиная поглаживать его по голове, немного почесывая за ушком. Как кота. Только вот Хеймитч не прикроет глаза от удовольствия, не начнет громко мурлыкать или тереться об мои ноги. А жалко.

— Не надо мне так делать! Будешь чесать за ухом своему паршивцу, — он встает, отряхивая штаны. Руки его расцарапаны, на левой довольно сильный укус, на котором начинают проступать капельки крови.

— Что опять случилось?

— Он нагадил в мои тапочки. Опять. Второй раз за месяц! Что я ему такого сделал, что он меня так ненавидит? — Хеймитч почти воет от обиды или отчаяния, понуро опуская голову. Теперь понятно, почему он так кричал. С моим котом у него всегда были напряженные отношения.

— Кис-кис, Барон, — наклоняюсь к полу, выискивая взглядом своего кота под кроватью. Янтарные глаза, светящиеся в полумраке каким-то особенным светом, смотрят на меня с недоверием, подозрением и, может, совсем немного, с презрением. — Ну же, Барон. Иди ко мне, мой хороший, — проходит минута, а потом из-под кровати показывается белая пушистая мордочка, с перепачканной пылью шерстью. Кот громко мяучит, будто жалуется мне на Хеймитча, принюхиваясь к моей руке.

— Почему-то меня ты никогда не называла так, — Хеймитч сейчас похож на старика, постоянно что-то бубнящего себе под нос. Плохая привычка, она ему совсем не подходит.

— А ты и не просил, — беру своего питомца на руки, почесывая ему за ушком. Прикрыв глаза от удовольствия, кот успокаивается, начинает носом тереться об мою ладонь и громко мурлыкать, немного ворочаясь у меня на руках. Почти как ребенок.

— Напомни, почему я согласился завести кота? — Эбернети вздыхает, подходя ближе ко мне, с опаской глядя на своего «врага». Вообще, мой кот дружелюбный, но вот с Хеймитчем у них как-то не заладилось.

— Ты меня любишь.

— Люблю.

— И я умею убеждать.

— Да, ты умеешь убеждать, — Хеймитч целует меня, кладя руку на талию. Громкое шипение прерывает наш поцелуй, заставляя обратить внимание на того, кто у меня всё ещё в руках. — Я точно когда-нибудь убью его.

========== 12. Я здесь. Я рядом. ==========

Стены длинного коридора, уходящего вдаль, давят на меня, будто они вот-вот рухнут, погребая меня здесь заживо. Легкая дымка у самого пола, переливающаяся от девственно-белого до грязно-серого, движется, совсем как что-то разумное, нагоняет страх, что противной змеей спускается по спине. Всматриваюсь вдаль, надеясь найти выход отсюда, которого, к слову, нигде не видно. Что ж, надо идти вперед.