Чтение онлайн

Он же не о коленке, да?

Он о другом.

Об этом чуде с четвертым размером, которое висит рядом с ним как приклеенное…

И – да, Андрей, больно.

Как бы я не была виновата, зачем вот так?

Но я улыбнулась во все свои "не тридцать два".

– Нет. Не очень, Андрей. Спасибо, что помог.

Руку протягивать мне, разумеется, никто и не собирался.

Ну, ок. Мы такие джентльмены!

Я же видела, как он дернулся, а его новая игрушка резво прижалась не пуская.

Дрессирует уже? Не рано ли?

Я ухмыльнулась – еще были силы оставаться рыжей язвой!

Капитан Америка поджал губы и потащил свою милую спутницу в дом.

 А я осталась на полу. С разодранными чулками, разбитой в кровь коленкой и сердцем, сердцем, которое было разбито гораздо раньше.

Причем это ведь я сама себе его разбила?

Прекрасно, просто прекрасно.

На самом деле я понимала, что я все это заслужила.

Ну да. Именно я.

Потому что сама спровоцировала эту ситуацию.

Не стоило мне приезжать в этот дом. Не стоило выходить на террасу.

 Не стоило вообще когда-то здесь же вступать с ним в диалог…

Так что…

 Вставай, Кораблева! И дуй домой, к своему одиночеству!

Да, да, именно к одиночеству! Потому, что даже Димусик Трошин, бывший «будущий муж», «отшит» окончательно и бесповоротно. 

И я не Капитан Америка, я не могла вот так по щелчку пальцев взять и найти себе спутника.

 Наталья Кораблева коротала свои дни проводя онлайн занятия, а ночи…

А ночи слегка скрашивал новенький вуманайзер. Погуглите – это вещь! Три минуты до оргазма. Особенно если закрыть глаза и представить, что это не электронная игрушка, а…

Все, стоп. Хватит.

Надо было брать себя в руки.

Никому не интересны твои «мудовые рыдания» Наташа! Сама виновата.

Так что…

Мне оставалось только вернуться домой, поджав хвост и продолжать выть на луну.

В буквальном смысле.

Потому, что нельзя просто взять и сказать себе, не люби…

Я пыталась, правда. Это, увы, так не работает.

А может, я просто хотела любить и страдать? Придумала себе все это?

Но разве можно придумать чувства?

Эту зубную боль в сердце?

Каждый раз закрывая глаза я видела его. Вспоминала его.

Руки, губы, глаза. Взгляд, чуть насмешливый, ироничный, в то же время такой теплый, ласковый.

Слова, которые он говорил…

Прикосновения.

То, как он мог практически одним движением рук сделать так, чтобы я забыла обо всем.

И как его самого «вставляло» то, как мое тело на него реагирует!

– Ты такая отзывчивая! Не представляешь, как это заводит! Когда я думаю, что будет с тобой, когда я коснусь тебя… как изменится твое дыхание, расширятся зрачки… Как ты начнешь течь от одной ласки…

Боже, почему я все время вспоминаю это? Почему я думаю об этом?

Почему я вообще думаю об этом сейчас? Лежа на ледяном полу?

Давай, Наташка! Вставай! Встряхнись! И не думай плакать!

Нет. Я не собиралась плакать! Правда! Нет…

Я замерзла, хотя на террасе окна были закрыты, и даже газовая пушка-обогреватель стояла. Встала, кое-как отряхнулась, доковыляла до плетеного диванчика, села.

Нога болела дико.

В детстве все было просто – нашел подорожник приложил и играешь дальше.

Подорожника, увы, не было.

И не было такого подорожника, который можно было бы приложить к сердцу…

Ладно, проехали.

Надо собирать себя!

Хорошо, что в моей крохотной сумочке всегда были влажные салфетки! Ну, почти влажные, уже высохли.

Жалко было чулки – любимые, со стрелкой и кружевной резинкой. Я купила таких сразу пар десять, про запас.

Потому, что они очень нравились Андрею. Он любил оставлять меня в одних чулках. В черных чулках. На белых простынях.

– Ты даже не представляешь, как круто смотришься, такая… аппетитная.

А потом он долго и мучительно доказывал какая я аппетитная. Всеми возможными способами.

ОМГ!

Да что за вечер воспоминаний, Наташа?

Хватит!

Больно.

Правильно он спросил – больно, Наташ?

Да. Очень. До слез. Которых не будет потому, что я так сказала!

Нет и все!

Не реветь!

Знаете, что нужно делать, чтобы на плакать? Постараться широко открыть глаза и дышать глубоко. Иногда помогает.

Мне ужалось сдержать соленый поток, я открыла сумку, достала одну салфетку, послюнявила, но приложить к коленке не успела…

– Дай сюда… Не дергайся!

– Больно!

– Я знаю.

– Хотя бы подуй! – я это сказала?

– Трошин тебе подует.

Что?

Он так ответил?

Придурок! Ненавижу!

Я гневно посмотрела ему в глаза и…

Я поплыла. И все вокруг поплыло вместе со мной. Может, я просто сознание от боли потеряла? Может это болевой шок у меня такой? Ну, ведь реально больно? Открытая рана, довольно обширная, чулки в хлам – да, пусть видит, что я все еще ношу чулки!

Дурацкая привычка. Надо с ней завязывать. Колготки как-то надежнее. Даже если кому-то придет в голову залезть мне под юбку – кому? – ничего хорошего он там не найдет! Броня!