Он и только он
Шрифт:
Однажды найдя свое самовыражение в танце, подчинив себе внимание зала, ты не сможешь жить без ежедневного выхода на сцену, без фанатичной работы над собой. – Катерина нежно погладила девушку по голове. И сказала мягче. А теперь вытри слезы, подними голову и превознемогая боль, усталость, иди вперед, неся мудрость танца.
Бумеранг
– Прощай! – Печально произнесла девушка и тихо закрыла за собою дверь.
В комнате наступила оглушающая тишина.
Он тупо смотрел на дверь, разделившую жизнь надвое.
«Теперь я остался один и как же больно!»
И он заплакал, сидя перед дверью, спрятав лицо в ладонях, по которым бежали слезы.
Теперь жизнь не имела смысла. Казалось, впереди тьма.
Уже открывая дверь балкона, он вспомнил лица девушек, так же моливших о его любви.
Лишь холодная усмешка исказила безумное лицо.
«Я в таком же положении…»
Холодный ветер растрепал ему волосы, но не отрезвил.
«Ты всегда будешь со мной.»
Шаг.
Лишь короткий шаг, но безвозвратный…
Всегда придет время расплаты словно бумеранг!
Доберман
По ночам начал появляться твой призрак.
Призрак любви. Отчего ночи стали длиннее.
Ежедневно с трепетом жду наступления темноты. Столь приятное сновидение, днем бередит душу, разрывая сердце воспоминаниями далеких счастливых моментов с тобой.
Словно загнанная лань, задыхаясь в сетях лжи и обмана, я убежала от тебя на край Земли. Поменяла все, ради спокойствия.
Некоторое время я, действительно, обрела мир в душе, моля Бога,
помочь мне забыть тебя. Забыть твое лицо, нежные руки, ласковое прикосновение губ …
Прощай любовь, так жестоко обошедшаяся со мной.
Прощай ты, так легко отрекшийся от нашей любви.
Зачем ты пришел в этот мир? Что ищешь тут? Отчего мечешься из
стороны в сторону? Ты никогда не находишься в покое, как заведенный доберман, всегда напряжен.
Зверь в обличье человека.
Зачем ты взял и потерял мою душу?
Лишь на миг мне удалось забыть тебя, на краткий миг!
Вновь по ночам я вдавливаюсь в постель на другом конце Земли. Извиваюсь между холодными простынями, телом ища твой отпечаток.
Со стоном повторяю твое имя, пытаясь согреться темными одинокими ночами.
И нет мне покоя, пока ты не отпустишь мою душу, разжав стальные
челюсти.
Настороженные глаза добермана проникают в сердце, преследуя по
пятам.
Тихо плачет за окном Аллегрова, и сердце вторит ей:
"Ну, давай, давай не умолкай,
Для души потерянной сыграй.
Я его забуду так и знай.
Убежала я ко всем чертям,
А любовь бродит по пятам"
Пустота
Наконец, мои чувства к тебе прошли, и я стала свободной. Невозможно долго тянулись года без тебя.
Года одиночества, заполненные любовью. Пусть нас разлучила судьба, пусть нам не дано быть вместе, но мы пережили огромное чувство и смогли пронести по жизни, каждый сам по себе.
И где-то далеко за пределами этого мира наше чувство объединяло нас, делая чуточку счастливее.
Но с каждым годом становилось тяжелее ноша любви и появлялось желание освободиться, открыться для новых перспективных чувств и отношений, ведь любовь в никуда высасывает столько энергетики, тепла, что уже не хватает сил на окружающих и я стала медленно погружаться в изоляцию, мечтая сбросить оковы любви.
Свобода, хочу свободы, чтобы легко вздохнуть и улыбнуться миру. И этот день пришел! Я больше не чувствую любви к тебе, во мне все молчит и это ощущение столь ново, что оглушает.
Но место пустым не бывает. Любовь ушла, приведя за собой пустоту. Иссушающую, завораживающую, словно черная дыра все поглощающую.
Она засасывает в себя мое я, мои чувства и переживания, мое личное пространство и всех в нем.
Любовь была столь сильна во мне и довольно продолжительное время, незаметно изъедая, как кислота, оставляя место ей, чье имя пустота.
И через некоторое время не станет меня, потому что нет ради чего, мне хотелось бы, яростно бороться за жизнь.
Прости если поздно
"Поздно – это та черта, за которой остались возможности и шанс, а по другую сторону остекленевшие глаза."
Ранним осенним утром пожилой мужчина вышел из подъезда красно-коричневого дома, сохранившегося со времен Великой Отечественной войны. Столько наваждений, страданий и судеб пережил он, стоя безмолвно над снующими во времени людьми. И покрывшись множеством трещин, опоясавшись металлическими распорками и подпорками, качаясь под натиском бушующей непогоды, крошась и медленно разрушаясь в предсмертных конвульсиях, наблюдал в последний раз за человеческой драмой, развернувшейся перед ним.
Описать ее можно в двух словах, хотя она медленно разворачивалась в течение года. Словно в пустыне. Боль столь же изматывающая иссушающая тело и душу, причиняющая безумные страдания, когда не знаешь, отчего же на самом деле больнее – от слов, взглядов или поступков. И, в конце концов, к финишу приползает кто-то один, еле живой и одинокий, оставивший за собой всех и свою прежнюю жизнь. Его последние слова: «Как же мне теперь жить?", тонут в захлебывающихся звуках, рыдании и немого ответа самому себе.