Он меня ненавидит
Шрифт:
– Я заглажу свою вину, - продолжает он, его глаза сверкают озорством. – У тебя есть один вопрос. Используй его осторожно. Спрашивай все, что хочешь.
От этих слов я теряю дар речи и смотрю на него, ничего не отвечая.
– Продолжай, любимица, - ворчит он. – Я думал, тебе есть что сказать. У кошки теперь есть язык?
Я шиплю, скрещивая руки и глядя на него без страха. Ты хотел играть в эту игру, Джас.
– Твой работодатель. Как его зовут?
– Лусио. Что насчет него? – Джаспер складывает руки на коленях и смотрит на меня с каменно-холодным выражением лица.
– Работа, которую ты делаешь для него. – Я ненавижу себя за то, что заикаюсь, но ничего не могу с собой поделать. Это совершенно не в моей компетенции. – Они... включают в себя... причинение вреда людям? – Глаза Джаспера темнеют еще больше, превращаясь из холодных льдисто-голубых в чернильные, грозовые небеса.
– Скажи мне, Джас, - требую я. – Я заслуживаю знать правду.
Он по-прежнему не отвечает, и я вздыхаю в разочаровании.
– Джаспер, ты ведешь себя совершенно неразумно, - кричу я. – Ты сказал, что задашь один вопрос и ответишь на него, и...
Он прерывает меня, мгновенно встает, тянет меня на диван и держит мое тело на своих коленях так, что я не могу пошевелиться. Я чувствую биение его сердца, ровное и медленное, что разительно отличается от стука моего собственного сердца.
– Ты собираешься сказать мне? – шепчу я, когда он увеличивает громкость на телевизоре.
– Ты не хочешь знать. – Он берет меня на руки, вставая, и у меня нет выбора, кроме как обхватить его ногами, пока он идет в мою спальню и бросает меня на матрас.
Затем он наваливается на меня сверху, сжимая мою челюсть.
– Веселье закончилось. Время для твоего наказания.
15
Джаспер
У
людей обычно бывает один удар. На второй они уходят.
Все кончено: их мечты, их жизни и все, что между ними.
Мой маленький Лепесточек только что получила свой второй удар. Первый - напиться и танцевать с этими друзьями-мудаками, второй - попытаться прогнать меня.
Как будто это когда-нибудь случится.
Мой маленький Лепесточек, похоже, заблуждается, что у нее есть гребаный выбор в этом вопросе. Это не так.
Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, когда я прижимаю ее к кровати за челюсть. Я чувствую пульс под своей кожей, усиливающийся, учащающийся, как будто ее сердце вот-вот вырвется из своих объятий.
Жаль, что ее сердце перестало биться. Если ей нужно одно, я просто вырву его и отдам ей, окровавленное и даже все еще пульсирующее.
– Джаспер...
– Тсс. – Я прервал ее, покачав головой. – У тебя второй удар, любимица.
– В-второй удар? Что это значит?
– Это значит, что ты должна быть безжизненной прямо сейчас, но я думаю об альтернативе. Лучшее, что ты можешь сейчас сделать, это заткнуться нахрен.
Она сглатывает. Я вижу, как ей хочется говорить, сказать что-то, даже протестовать, но есть что-то любопытное в моем маленьком Лепесточке. Когда она находится в моей власти - или в отсутствии таковой, - ее умный ротик обычно слегка приоткрыт, словно умоляя засунуть в него мой член.
Это идея.
Я отпускаю ее, и она вздрагивает, заметно вжимаясь в матрас. Бедный маленький Лепесток. Неужели она думает, что хоть что-то спасет ее от меня?
– На колени, любимица.
Она прижимается к изголовью, натягивает простыню на шею и смотрит на меня расфокусированными глазами. Возможно, это из-за алкоголя в ее организме, но она с трудом держится на ногах.
– Джаспер, я... Я не хочу этого делать.
Я качаю головой в сторону.
– Что делать?
– Все, что ты хочешь, чтобы я сделала.
– Почему?
Она сжимает губы в линию, но ничего не говорит.
– Почему, любимица? – Я поднимаюсь на ноги, возвышаясь над ней, пока моя тень не падает на ее маленькую фигуру.
– Ты меня пугаешь.
Ухмылка приподнимает мои губы.
– Правда?
Ее рот дрожит, когда она крепче сжимает простыню. Моя милая маленькая Лепесток почти как те, кто умоляет спасти их в последнюю секунду. Они знают, что их ничто не спасет, но все равно борются за надежду на свободу.
– Это бесполезно, лепесток. Ты уже поймана.
– А ты не можешь меня освободить. – В этих словах есть намек на ее дерзость, но вскоре она зажимает рот.
У меня вырывается беззлобная усмешка.
– Нет, и это даже не слово. Разве ты не должна быть ботаником?
– Откуда... откуда ты это знаешь?
Ее огромные глаза расширяются еще больше, почти вываливаясь из глазниц. Она начинает подозревать меня, и хотя я хорошо маскировал это в начале, сейчас мне на это наплевать. Она может подозревать меня сколько угодно, но этого уже не изменить.
– На колени, блядь. Я не буду повторяться.
Медленно и почти без координации, но она отпускает простыню и позволяет ей упасть рядом с ней, когда она спотыкается. Я засовываю обе руки в карманы, чтобы не протянуть руку и не поддержать ее.
Мой маленький Лепесточек должна научиться выполнять приказы. С этого момента это будет необходимо для ее выживания.
– Быстрее.
Она вздрагивает от моего властного тона, но быстро опускается передо мной на колени, ее глаза встречаются с моими. Хотя они затуманены страхом, в них есть и что-то еще.