Чтение онлайн

— А разве не так? — вскрикивает так, будто не знает ответ.

— Ты, сука, прикалываешься? Ты, блядь, совсем больная? Ты меня послала, и если бы на кой-то хер не полезла к Дане, то я бы и знать не знал, что ты разродилась!

— Андрюха, спокойнее. — просит Макей, снова поднимая ладонь на моё плечо.

Дробно выдыхаю. Глубоко вдыхаю. Роняю веки на щёки. Вдох. Выдох. Вдох.

— Порядок. — выбиваю, сталкивая его кисть. Но в трубку всё так же сквозь сдавленные челюсти цежу: — Короче так, Завьялова, к моим родным ты больше и на километр не приблизишься. Я всех предупредил, чтобы даже говорить с тобой не смели. Со своим ребёнком разбирайся сама.

— Он и твой тоже! — не останавливается дрянь, продолжая упираться.

— До тех пор, пока я не получу положительных тест ДНК, он только твой. — высекаю глухо, но голос так скрипит, что Алина со свистом воздух втягивает. — Не смей больше беспокоить мою семью.

— Мы могли бы попробовать начать сначала. — какого хуя эта дура не только не сдаётся, продолжая стоять на своём, но и делает предположение, что я смогу простить и принять её после всего, что она вытворила? — Я ошиблась тогда. Думала, что не смогу ждать, но потом поняла, как сильно скучаю по тебе.

— Закрой рот! — гаркаю, теряя последнее терпение. — У нас с тобой никогда ничего не будет. Если окажется так, что ребёнок мой, то я буду участвовать в его жизни, но с тобой ничего общего иметь не стану.

— Андрюшка, — не унимается бывшая. Зубами скрежещу, сдирая эмаль, — я ошиблась. Как ты не понимаешь?! Я же люблю тебя!

— А я люблю другую!

— Что? — выталкивает тихо и уже без прежнего запала.

— Что слышала, Алина. У меня есть девушка, и я её люблю. Так что подумай ещё раз, есть ли смысл ебать мне мозг.

Прохрипев это, сбрасываю вызов и яростно гоняю спёртый вязкий воздух. Руки тянутся в карман за сигаретами, но вовремя торможу. На улице светиться нельзя, а курить в туалете слишком палевно. Паха, жуя губы, ничего не говорит, но его мрачного вида достаточно, дабы понять, что даже со стороны вся эта история выглядит пиздецово невесело. Сгибаю и разгибаю пальцы, хрустя суставами, пытаясь справиться не только со злостью, но и с бурей чувств, копошащихся под панцирем. Почему-то у меня не остаётся сомнений, что этого ребёнка Завьялова наблядствовала на стороне.

— А если всё же твой? — озвучивает Макей то, что у меня спрашивают абсолютно все с той секунды, как припадочная завалилась ко мне домой.

— Я никогда не оставлю своего ребёнка, Паш. Если придётся, то отсужу опеку.

— Если у вас реально получится с Крис, не думаю, что она примет чужого ребёнка.

Вгрызаюсь в нижнюю губу и выпускаю хрипловатый выдох. Я думал об этом. Но ответа у меня нет. Не вижу смысла обсуждать это с Фурией так рано. Нам бы со своими отношениями разобраться.

— Знаешь, если она сможет любить так же, как люблю я, то, уверен, сможет с этим смириться.

— Ты совсем не знаешь Царёву. — напирает приятель, всё глубже вгоняя меня в отчаяние.

— Нет, брат. Это ты её не знаешь. — отсекаю уверенно, уже решив для себя, что в любом случае найду способ убедить её в том, что у нас общая дорога.

Это больше, чем можно принять

Жизнь идёт своим чередом, если не считать бесконечных маршей, построений, «коробок», подготовки к параду и ночей на телефоне. Как и обещал другу, взводному и девушке: из казармы ночами ни ногой. Поговорить с Фурией нам почти не удаётся, но переписываемся иногда до самого утра. И похуй, что глаза превращаются в тонкие красные щёлки, я постоянно зеваю, изо всех сил стараясь скрыть это от командования, и после подъёма едва волочу ноги на зарядку. Раскачаться иногда получается не раньше обеда, но поставленные задачи всегда выполняю на отлично. Я выкладываюсь на полную. Но если быть с самим собой честным, не только чтобы вырваться в выходные в город, но и избавиться от мыслей о Завьяловой и возможном отцовстве. Не глядя на то, что с Крис мы обсуждаем многое, этой темы больше не касаемся, хотя она и расспрашивает меня о прошлых отношениях. Часто задаёт вопросы, отвечать на которые не так уж и просто.

«Ты хотел её так же сильно, как меня?»

«Часто вы целовались?»

Глупо, да? Так по-детски, что совсем не вяжется с образом стервы, который Царёва продолжает упорно демонстрировать всему миру. Но меня конкретно вставляет от её наивности и ноток ревности, скользящих в этих вопросах.

Я признался ей, что с Алей были мои единственные отношения и, не считая той проститутки, сексуальные тоже в единственном экземпляре.

«Вы два года были вместе, но ты не занимался с ней сексом, пока ей не исполнилось восемнадцать?» «Как ты так долго ждал?»

Легко. Меня не рвало на ошмётки от желания обладать её телом. Она не снилась мне ночами в эротических снах. Я не думал дни напролёт о том, как сильно тоскую по её губам. Не мечтал ночами о том, чтобы она просто сейчас была рядом. Спала на моём плече, обжигая своим дыханием мою душу.

Все эти чувства я испытываю только по отношению к Кристине. И пусть и медленно, но начинаю понимать, что с Завьяловой если и была любовь, то совсем юная, подростковая, нежная. С Фурией же мы оба пылаем на расстоянии, а уж если оказываемся рядом, только от взглядов, которыми мы обмениваемся, остаётся один пепел. А желание хоть на секунду её коснуться, обнять и, мать вашу, украсть один короткий поцелуй просто добивает.

Иногда я даже способен порадоваться, что нам не удаётся остаться наедине, хотя на этой неделе она два раза приезжала к отцу. Мы просто смотрели друг на друга украдкой, как школьники, но и этого было достаточно, чтобы воспламениться. Не хотеть её невозможно. Уверен, что даже оставшись одни, смог бы сдержаться и не трогать её, но не знаю, как долго смогу протянуть на установках не торопить события. Она ведь тоже хочет. Горит похотью, но боится боли. Я же боюсь ей её причинить в любом виде: душевную, физическую, моральную.

Вот только мне придётся контролировать не просто каждое своё движение, но и мысли, ибо выходные неумолимо приближаются, а Гафрионов опять идёт мне навстречу, отпуская в увольнение. Макей тоже дров в костёр подбрасывает в виде ключей от своей хаты и слов: только не в моей кровати.

Друг, мать его.

Периодически мне кажется, что он прямым текстом говорит, чтобы я потрахался и перебесился, но этого не будет. Когда Фурия говорила, что никто не знает об изнасиловании, именно это она и имела ввиду. Ни Паха, ни её отец не в курсе произошедшего. Мне она тоже ничего не говорит. Приходится по ниточке распутывать этот клубок, но Крис слишком скрытная. Максимум, чего удалось добиться, что она не пошла ни в полицию, ни в больницу. Сама со всем справилась, пусть её насильно лишили девственности. Как бы она не избегала этого разговора, из того, что удалось из неё вырвать, сделал вывод, что ублюдок, надругавшийся над ней, знаком не только с ней, но и с её отцом.