Чтение онлайн

Мужчина глубоко вздыхает и на пару секунд обрывает визуальный контакт, закрыв глаза. Но куда лучше владеет эмоциями, нежели я.

— Ещё рано об этом. — переводит дыхание и немножечко приподнимает уголки губ, но как бы через силу. — Но я не оставлю тебя, Фурия. Когда говорил: на всю жизнь, именно это и имел ввиду. Пойми, что я тебя не отпущу больше. Ты моя. И я найду способ нам быть вместе.

— Моя учёба… — трещу, как закороченный провод.

— Если решишь доучиться в Америке, то я поеду за тобой.

— А если нет?

— Тогда увезу тебя в Карелию. Давай не будем сейчас об этом думать. Время ещё есть, Манюня. Просто знай, что всё серьёзнее некуда.

— Почему? — высекают непослушные губы.

— Потому, Кристина, что я влюбился в тебя.

— Влюбился… — повторяю растерянно.

— Да, Царёва. Вот такая херня произошла. — смеётся, но я совсем не обижаюсь, знаю, что делает это, чтобы разрядить обстановку.

Выдавливаю из себя улыбку, но глаза так печёт от счастливых слёз, подступивших к самому краю, что оборачиваю мощную шею и сама целую его. Никто из нас не задействует язык, превращая поцелуй в нежный акт любви.

Не верится, что он really влюблён в меня. И что признался. А вдруг мне это просто показалось, послышалось…

Отодвигаюсь, откинувшись затылком на ладонь, и смотрю в обсидиановые глаза.

— Повтори. — требую тихо.

— Я в тебя влюблён. — послушно повторяет Андрей и нападает на мой рот.

Не понимаю, в какой момент мы меняемся местами, и я оказываюсь сверху. Просто в одно движение парень отталкивается ногами, обвивает меня руками и перекатывается на спину, уложив меня на себя. Не делаю попыток подняться или сползти с него. Лишь на секунду отрываюсь от него, чтобы глотнуть кислорода и увидеть клубящуюся в его глазах густую темноту. И опять целую. Всё так же мягко и легко. С любовью, о которой он сказал. С любовью, о которой я молчу.

Андрюша приподнимает бёдра, прочёсывая затвердевшей плотью у меня между ног, но с тихим рычанием опускается обратно. Кажется, что ведёт бой с желанием, что я так явственно и остро ощущаю. От своего же вспыхнувшего возбуждения совсем ничего не соображаю. Заталкиваю язык к нему в рот и рассыпаюсь искрами, когда он начинает его сосать. Не нежно, как делал это раньше, а грубо и требовательно. Так он целовал только в гневе, когда я его доводила. Сейчас доводит он. До самого края пропасти. До абсолютного исступления. До полной потери разума. Ещё чуть-чуть и провалюсь, разобьюсь, истлею в открытом пламени, чьи языки лижут мою обнажённую кожу.

Грубые мужские ладони с силой сдавливают задницу. Трусики собираются между ягодиц, натирают до болезненного дискомфорта. В попытке хоть немного снизить его, не думая, что делаю, ёрзаю по, мать вашу, вздыбленному члену.

— Фурия. — хрипло выбивает Андрей, с силой вжимая в себя и лишая двигательной функции. — Не доводи до греха. — всё тем же низким, густым голосом старается остудить, но только больше кипятка добавляет в моё кипящее сознание.

Стараюсь приподняться, но одна нога соскальзывает с его бедра. Камушки впиваются в коленку, но это та-а-акая мелочь по сравнению с тем, что я наполовину оседлала Дикого.

Мамочки, как сильно и пошло это звучит. И как взрывоопасно. Ещё минута и рванёт.

Мужчина приподнимается. Одной рукой фиксируя за лопатки, прижимает к груди, а второй смещает меня так, что и вторая нога сползает на землю. Таким образом, я оказываюсь на нём верхом, плотно прижимаясь пылающей промежностью к паху. Поднимаюсь выше, но Андрюша снова не позволяет.

— Порядок… Не кипишуй. Посиди так.

— А тебе что от этого? — шепчу возмущённо, пусть и сама кайфую от откровенного контакта наших молодых, горячих и пылающих похотью тел.

Сейчас, когда мы не в море, я не могу перекинуть ответственность за влагу, остающуюся на тёмных боксерах неровным пятном на воду. Я бессовестно теку от Андрея и не могу остановиться во всех смыслах. Возбуждение пробивает шкалу и выбрасывает в кровь облако пепла, чтобы следом заполнить кровеносные сосуды раскалённой магмой.

— А мне то, что нравится видеть тебя такой… горячей. — добавляет на терпком выдохе, окрашивая мои и без того пунцовые щёки в ещё более насыщенный цвет. — И меня крепко вставляет от того, какой смелой ты становишься.

В эту секунду именно такой я себя и ощущаю. Бесстрашной, храброй.

Размеренно вдыхаю. Планомерно выдыхаю. Чуточку крепче сдавливаю коленями его бёдра и приближаю к нему лицо.

— Повтори. — бомблю требовательным шёпотом.

— Повторю, если полностью расслабишься. — ставит тем же приглушённым сипом встречное условие.

— Я расслаблена. — отбиваю относительно ровно.

— Не дёргайся.

— Что ты?.. — договорить не успеваю.

Жёсткие губы калёным железом клеймят основание шеи ближе к ключице. Той же температурой жгут плечи. Требовательный язык с напором проходит по горлу. Андрей втягивает кожу сбоку.

— Остановись! — вскрикиваю, отталкивая его. В обсидиановых провалах всего на секунду мелькает испуг. Тянусь к нему и быстро чмокаю в губы. — Не оставляй на мне засосов. Не хочу потом оправдываться перед папой.

— Прости. — рубит Андрюша, но хищная улыбка говорит, что он совсем не сожалеет.

И опять скользит губами по шее, горлу, ключицам. Кажется, что миллионы колючих игл впиваются там, где касается. Откидываюсь назад, давая безмолвное разрешение действовать смелее. Дикий подцепляет бретельку лифчика и томно стаскивает её с плеча, а после то же проделывает и со второй. Ползёт языком по тонким красноватым отметинам. Ловко щёлкает застёжку на спине.

Только когда давление одежды исчезает, вдруг спохватываюсь. Рванув вперёд, удерживаю одной рукой ткань на груди. Едва дышать получается, как и у Андрея. Но он не старается настаивать. Вжимается лицом в ямочку между грудями, втягивает носом мой запах и ведёт им вверх до самых губ.

— Кристина, — дышит мне в рот, заставляя захлёбываться его дыханием и голосом, — не прячься.

— Мне стыдно. — выдавливаю хрипло, дёргано сглотнув вязкую слюну.

— Тебе нечего стыдиться. Ты очень красивая. Если ты хочешь преодолеть свои страхи, начни с этого. Перестань меня стесняться. Я твой мужчина, Крис. — не стесняться? Одно дело, когда я об этом думаю, но псих опять озвучивает всё прямо, а у меня последние нервные окончания сгорают. — Манюня моя. — сбавляет голос до сипящих интонаций. — Расслабься. Доверься. И помни, что я не сделаю ничего ужасного. Тебе будет хорошо. Я обещаю.